Ярослав — мальчик из детского дома, оставленный мамой, когда ей было трудно его nuôiвать. Его мир состоит лишь из грохота тихого детского дома и слез его собственных криков. С каждым днем Ярослав осознает, что мир вне стен его мира не заинтересован в нем. Книга о том, как мальчик вырывается из своих ограничений, создавая непростые связи с теми, кто вокруг него считает его врагами, и как он learns to love in spite of everything....
Лишь бы к тебе!"" — взрывалось в моей голове, но вместо этого я скромно ответила:
— Давай, я не против.
Ярослав
Порой я стою в ванной напротив зеркала и смотрю на свое отражение. Я вижу все те же зеленые глаза, переломанный нос и широкие плечи. Но все же во мне что-то поменялось. Что-то важное и едва уловимое. Это произошло в ту ночь, когда Она написала в записке, что не любит меня.
Есть слова, которые ранят острее ножа. Есть поступки, которые нельзя забыть. Есть моменты, после которых близкие люди становятся никем.
Когда я понял, что Она ушла насовсем, умерло мое сердце. Она вырвала у меня его заживо. Вы спросите: разве можно жить без сердца? Конечно, нет. Нельзя.
Но вот существовать, как оказалось, можно. Можно ходить, дышать, улыбаться, строить карьеру, трахаться и делать вид, что ты всем доволен. Этим я, собственно, и занимался последние четыре года.
Когда у тебя есть деньги, найти себе спутницу очень просто. И плевать, что на одну ночь. Плевать, что не знаешь и не хочешь знать ее имени.
У меня было много девушек: блондинок и брюнеток, с большой грудью и с маленькой, с хорошим чувством юмора и глупых, как пробка. Но в каждой из них я искал Ее черты. Хоть немного, хоть на мгновенье я хотел увидеть что-то отдаленно напоминающее о Ней.
У одной, клянусь, были Ее мимика и взгляд. Другая в разговоре употребляла Ее слова. Третья чуть что краснела, так же как Она. Мне хотелось хоть в чем-то, хоть в ком-то осязать Ее.
Когда Она оставила письмо под подушкой и исчезла из моей жизни навсегда, я долго отказывался верить в то, что это правда. Я до последнего надеялся, что это какая-то злая шутка, и осенняя девочка вот-вот позвонит мне.
Но этого не произошло. Первую неделю я просто валялся, как овощ, в своей комнате. Никуда не ходил, ни с кем не говорил, ничего не хотел. Потом я вспомнил про старый добрый метод притупления боли и стал налегать на спиртное.
Когда настало время ехать в Москву, я пребывал в состоянии ""нестоянья"".
Но, как ни странно, оно подействовало. В Москве моя жизнь закрутилась так лихо, что мне просто стало некогда пить и заниматься прочей ерундой. Я заселился в общагу, начал учиться, и меня затянуло.
