Ярослав — мальчик из детского дома, оставленный мамой, когда ей было трудно его nuôiвать. Его мир состоит лишь из грохота тихого детского дома и слез его собственных криков. С каждым днем Ярослав осознает, что мир вне стен его мира не заинтересован в нем. Книга о том, как мальчик вырывается из своих ограничений, создавая непростые связи с теми, кто вокруг него считает его врагами, и как он learns to love in spite of everything....
Удивительно, как Алпатова могла столько терпеть мое нытье, ведь в наших разговорах я упоминал Малыгину не меньше тысячи раз.
Катя всегда поддерживала меня. Даже когда я, увидев Алису, впал в ступор. Пригласила ее в квартиру и поддерживала непринужденную беседу в течение вечера. Идеальная подруга.
Алиса была по-прежнему красива. И ее привлекательность заключалась не в прическе, фигуре или одежде, как могло показаться вначале. Красота светилась в ее золотисто-карих глазах. Ведь глаза — это ворота в душу.
Весь вечер я находился в каком-то странном полубессознательном состоянии.
Катюха позвала ее с нами в клуб, и Малыгина согласилась. А меня болезненно мучил вопрос: ради чего она здесь? Это просто дружеский визит? Или она хочет чего-то большего?
Я решил не торопиться и просто наблюдать за поведением Алисы. Рано или поздно она должна раскрыть свои карты.
Весь день перед походом во ""Власть"" я боролся с собой смертным боем, так велико было желание набрать ее номер, который она дала нам с Катюхой вчера.
Из памяти не исчезли воспоминания о том, как я неистово названивал ей в то лето, когда она уехала в Англию. Я не выпускал телефон из рук сутками напролет. Наверное, в те недели Алиса получила не меньше нескольких тысяч пропущенных вызовов от меня.
И вот спустя четыре года, сидя в офисе, я снова думал только о том, возьмет ли она трубку, если я ей сейчас позвоню. Но я сдержался.
Когда я увидел Малыгину возле клуба, то едва не вскрикнул от восторга, настолько крышесносно она выглядела. Алиса была в умопомрачительном шелковом платье, цвет которого ей очень шел. Он гармонировал с ее кофейными волосами и янтарными глазами. Осенняя девочка вновь пробуждала во мне давно забытое чувство детской радости и умиления.
Однако в клубе все пошло совсем не так, как я планировал. Я старался не быть навязчивым и внимательно следил за Алисой, а она вела себя так, будто я всего лишь один из ее многочисленных знакомых.
Тогда тихая и сводящая с ума ярость стала подниматься во мне. Все силы организма уходили на то, чтобы удерживать на месте тело, которое так и рвалось начистить физиономию белобрысому уроду, который танцевал с Алисой. С моей Алисой.
Однако мысль о том, что Малыгина больше не принадлежит мне, неожиданно отрезвила меня.
