Ярослав — мальчик из детского дома, оставленный мамой, когда ей было трудно его nuôiвать. Его мир состоит лишь из грохота тихого детского дома и слез его собственных криков. С каждым днем Ярослав осознает, что мир вне стен его мира не заинтересован в нем. Книга о том, как мальчик вырывается из своих ограничений, создавая непростые связи с теми, кто вокруг него считает его врагами, и как он learns to love in spite of everything....
Выкинула тебя, как мешок с мусором, и дело с концом, — ядовито заявил он.
— Да, ты прав, моя мать была алкоголичкой. И дедулькиных денег у меня нет. И рожи лощеной, по которой ни разу не били, — я вплотную приблизился к Антюшину и удовлетворенно почувствовал, что он напрягся. — А хочешь, я буду у тебя первым?
Последнюю фразу я произнес почти шепотом. Антюшин вздрогнул и отшатнулся от меня.
— Отвали! — нервно ответил он.
— Отвалю. Не вопрос. Только и ты ко мне не приваливай.
Я закончил сборы под тяжелыми взглядами одноклассников.
Покинув раздевалку, я быстрым шагом направился выходу. Я уже спускался по ступенькам, когда за моей спиной раздался голос Павлика:
— Ярослав! Постой, подожди!
Я чуть сбросил скорость, но останавливаться не стал.
— Ярослав, извини. Я правда пытался играть по-честному, но я так слаб в баскетболе, что толку от этого не было, — еле поспевая за мной, тараторил Корчагин.
— Забей, — ответил я, желая поскорее от него отделаться."
"— Тарасов просто злится, что теперь не он в классе самый сильный.
— Ну, силами мы с ним не мерялись, — заметил я.
— Знаю. Им не нравится, как ты держишься. Самоуверенно и независимо, — пояснил он, быстро-быстро перебирая ногами.
- Ясно, Павлик. Давай пока, до следующей недели, — попрощался я.
Корчагин был неплохой малый, но у нас с ним не было ничего общего.
Помнится, когда мне было лет четырнадцать, одна семья в течение нескольких месяцев брала меня к себе на выходные. Так называемый ""гостевой режим"". Родители были хорошими людьми. А вот их сын, внешне чем-то напоминающий Павлика, был злобным ревнивцем, и все время, которое я проводил у них, дулся.
Наверное, будь я на его месте, тоже бы злился. И вообще, будь у меня нормальные родители, вцепился бы в них мертвой хваткой. Но мне нравилось проводить время в этой семье, поэтому я начал искать подходы к вредному пацану: пытался шутить, говорил об интересных ему вещах и даже немного заискивал перед ним. Но он был непробиваемым.
