Ярослав — мальчик из детского дома, оставленный мамой, когда ей было трудно его nuôiвать. Его мир состоит лишь из грохота тихого детского дома и слез его собственных криков. С каждым днем Ярослав осознает, что мир вне стен его мира не заинтересован в нем. Книга о том, как мальчик вырывается из своих ограничений, создавая непростые связи с теми, кто вокруг него считает его врагами, и как он learns to love in spite of everything....
Я тогда сильно разочаровался в сексе и недоумевал, чего с ним все так носятся. В жизни были вещи куда приятнее. Сникерс, например. Или холодное пиво в жару."
"Конечно, повзрослев, я немного поднаторел в этом деле, и иной раз мне правда случалось получать кратковременное удовольствие. Но я все равно считал секс вещью переоцененной и излишне распиаренной.
Моего лучшего друга зовут Сева, и его судьба еще более дерьмовая, чем моя. Когда Севе было двенадцать, его усыновила супружеская пара, которая не имела своих детей.
Надо сказать, что подростки на рынке усыновления — товар второго сорта. Все стремятся взять к себе в семью новорожденного отказника или хотя бы малыша до трех лет. Их можно понять. Ведь маленького ребенка гораздо легче изначально воспитать под себя, чем переделывать уже частично сформировавшегося подростка.
Но Севе повезло. У него была неимоверно милая мордашка: синие глаза, пепельные волосы и правильные черты лица. По меркам детдома Сева был настоящим красавцем. А у красавцев всегда больше шансов понравиться взрослым.
Однако семейная идиллия Севы продолжалась недолго. Спустя семь месяцев после усыновления его сдали обратно в детдом. Видимо, супружеская пара поняла, что приобрела товар с брачком и поспешила вернуть его в магазин.
Когда я спрашивал друга о том, каково это, жить в семье, он отвечал, что непривычно. Ему было в диковинку есть не по расписанию, быть одному в своей комнате и осознавать, что кому-то есть до него дело.
Севу выперли за то, что он украл у приемных родителей пятьсот рублей.
Но потом я понял, что двенадцать лет детдомовской жизни в жесткой социальной изоляции, в условиях выживания, в отсутствии любви нельзя просто взять и смыть в унитаз. Сева, как и все воспитанники детдома, был жестоким волчонком, не способным ни принимать, ни дарить любовь. Он не доверял взрослым. А с чего ему было им доверять? Его всю жизнь бросали.
И вот, оказавшись в семье, Сева не верил в то, что он в безопасности, что он дома. Друг, как и я, просто не знал, что такое ""дом"". Ему нужны были доказательства родительской любви. И он добивался их довольно изощренными способами: спорил, не приходил домой, напивался, дрался, воровал. Сева словно хотел услышать: ""Мы любим тебя, несмотря ни на что. Несмотря на то, что ты жалкий, плохой, девиантный"". Это была проверка.
