Ярослав — мальчик из детского дома, оставленный мамой, когда ей было трудно его nuôiвать. Его мир состоит лишь из грохота тихого детского дома и слез его собственных криков. С каждым днем Ярослав осознает, что мир вне стен его мира не заинтересован в нем. Книга о том, как мальчик вырывается из своих ограничений, создавая непростые связи с теми, кто вокруг него считает его врагами, и как он learns to love in spite of everything....
Я считаю, что каждый из нас может и должен делать что-то хорошее. Час состоит из минут, рубль из копеек, а счастливый мир из маленьких добрых дел."
"Наверное, в этом и состоит смысл жизни. Нужно стремиться к тому, чтобы после твоей смерти мир был чуть добрее, красивее и справедливее, чем до твоего рождения.
Мать Тереза, Далай-Лама, Нельсон Мандела, Ганди — эти люди верили в важность добрых поступков. Они делали все, что в их силах, чтобы улучшить мир вокруг них. И их вера в правое дело принесла свои плоды.
Когда я была ребенком, то стремилась всем ""причинить"" помощь. Мне казалось, что помогать — это самое благородное дело на свете. Я сыпала благодеяниями направо и налево, иногда забывая спросить людей о том, нуждаются они в моем содействии или нет. Мне казалось, что это само собой разумеющееся. Помощь нужна всем: бездомным животным, пенсионерам, уборщицам, одноклассникам, учителям. Я готова была делиться едой, временем, умениями и советами.
Последние, кстати, сослужили мне плохую службу.
С возрастом я поняла, что навязчивость в любом ее проявлении отталкивает людей. Мой настрой стал более спокойным, душевные порывы не такими бурными, но от своих идей я не отказалась.
Я состою практически во всех волонтерских организациях в нашем городе: мы собираем деньги на лечение больных детей, навещаем пожилых людей в домах престарелых, кормим бездомных животных и ездим с обучающими мастер-классами в детские дома.
От всего этого я чувствую себя по-настоящему счастливой и нужной.
К сожалению, никто в моей семье не разделяет моих взглядов. Ни мать, ни отец, ни даже сестры. Глядя на своих родственников, я порой думаю о том, что меня подменили в роддоме, настолько непохожа я на них.
Нет, чисто внешнее сходство, конечно, отрицать было сложно.
Только вот самая старшая, Белла, была высокой и тощей, словно модель. Этим она отличалась от меня и Венеры. У меня с сестрами была небольшая разница в возрасте: Белле двадцать два, Венере двадцать, ну а мне семнадцать.
Но, несмотря на это, мы никогда не были действительно близки.
