Ярослав — мальчик из детского дома, оставленный мамой, когда ей было трудно его nuôiвать. Его мир состоит лишь из грохота тихого детского дома и слез его собственных криков. С каждым днем Ярослав осознает, что мир вне стен его мира не заинтересован в нем. Книга о том, как мальчик вырывается из своих ограничений, создавая непростые связи с теми, кто вокруг него считает его врагами, и как он learns to love in spite of everything....
— Симпатичный?! Да он Аполлон!
— Ну Аполлон был светловолосым богом, а Калашников темненький, так что…
— Алис, будь другом, подойди к нему, прощупай почву, узнай, свободен ли он, — Ната вцепилась в мою руку, умоляюще глядя на меня.
— Ты что с ума сошла? — я возмущенно покачала головой.
— Ну что тебе сложно? Ты все равно хотела к нему подойти пообщаться. А потом между делом и узнаешь про девушку, — не отставала Наташа.
— Ладно. Я постараюсь. Но обещать не буду, если только разговор зайдет, — нехотя согласилась я.
Мне было немного стыдно, что я шарахалась от Ярослава, как от огня. А помощь Одинцовой была бы дополнительным стимулом, чтобы наконец начать общаться с ним.
Возможность поговорить представился только после уроков, потому что на всех переменах Паша ни на секунду не отставал от своего соседа, а тот особо не возражал.
В конце дня я старалась не упускать Ярослава из виду, чтобы одновременно с ним выйти из школы. Я держалась чуть позади, когда он шел в раздевалку, и заняла соседнюю с ним скамейку, чтобы переобуться.
Когда я следом за ним вылетела на крыльцо, он резко остановился и повернулся ко мне, сверля прямым взглядом.
— Ты что, преследуешь меня? — с усмешкой поинтересовался он.
— Что? Нет, конечно… — стушевалась я.
— Точно говорю, это называется преследование. Ты кралась за мной от самого кабинета физики — заявил он, медленно спускаясь по ступенькам."
"— Что ты о себе возомнил? — тряхнула я головой и быстрым шагом двинулась в сторону дома.
Сложно общаться с человеком, который все время смотрит на тебя то с вызовом, то с издевкой.
— Подожди, Малыгина, — послышался за спиной его ироничный голос. — Я же совсем не в обиде! Я бы жизнь отдал, лишь бы за мной почаще следили такие красотки, как ты. Клянусь.
Ну вот! Я опять краснею. Да что же это со мной?
— Слушай, я не следила, я просто подбирала момент, чтобы… Чтобы поговорить, — ответила я, повернувшись к нему.
Калашников нагнал меня и неспешно зашагал рядом.
— О чем бы ты хотела поговорить? — спросил он.
— О том, что мы рады тебе в нашем классе и… — я набрала побольше воздуха в легкие. — И мы все хотим узнать тебя поближе.
— Ой, какая ты ужасная актриса, Малыгина, — раздался его хриплый хохот.
Он смеялся беззлобно, но мне все равно стало неловко.
— Ты мне не веришь? — я покосилась на него.
— Конечно, нет. Никто из вас мне не рад. Но это ничего.
