Ярослав — мальчик из детского дома, оставленный мамой, когда ей было трудно его nuôiвать. Его мир состоит лишь из грохота тихого детского дома и слез его собственных криков. С каждым днем Ярослав осознает, что мир вне стен его мира не заинтересован в нем. Книга о том, как мальчик вырывается из своих ограничений, создавая непростые связи с теми, кто вокруг него считает его врагами, и как он learns to love in spite of everything....
— Чего не можешь? — усмехнулся он.
— Раздеваться!
— Что за бред? Я же все равно увижу тебя, пока ты будешь заходить в реку! — он рассмеялся и принялся брызгать на меня прохладной водой.
Мне ничего не оставалось, кроме как наспех скинуть одежду и побыстрее сигануть в реку, чтобы минимизировать время демонстрации своего нижнего белья Калашникову. Зайдя в воду по пояс, я хотела так же, как Ярослав, быстро окунуться и поплыть, но тело отказывалось подчиняться. Сейчас вода казалось мне ужасно холодной, и погрузиться в нее полностью было страшно.
— Села баба на горох и сказала слово ""ох"", — произнесла я присказку, которой учила нас с сестрами в детстве мама, и все же заставила себя сесть в воду.
Это рифма работала всегда, без исключений.
Оправившись от первого шока, я посмотрела на Калашникова и заметила насмешливое выражение его лица. Ежик его темных волос блестел на солнце, а глаза и вовсе отливали изумрудным оттенком.
— Какая ты потешная, Малыгина! — с этими словами Ярослав нырнул в воду и поплыл, широко размахивая мускулистыми руками.
Я направилась следом. Речушка была небольшой, так что плыть по большей части приходилось вдоль берега. Вода прекрасно остудила разгоряченное тело, и я чувствовала себя обновленной.
В метрах пятидесяти от того места, где лежали наши вещи, Ярослав вылез на берег и прилег на густую траву.
— Это прямо то, что доктор прописал, — довольно произнес он. — Ты как, освежилась?
Я выползла на сушу и присела рядом с Ярославом, прижав колени к груди и обхватив ноги руками.
"Вдруг я начала жалеть о том, что вчера на ужин в одиночку спорола целую плитку шоколада. Неспроста Белла всегда говорит: ""Все вкусняшки остаются на ляжках"". Казалось, что мои ляжки выдают меня с потрохами. Это паранойя, или я правда поправилась?
— Что ты какая зажатая? Расслабься, — улыбнулся Калашников и легонько коснулся моего плеча, как бы приглашая откинуться на траву.
От его невинного прикосновения я напряглась и даже зачем-то втянула живот. Да что это со мной?
— Все, мы искупались. Ты доволен? Теперь можем идти? — положив кончик волос в рот, спросила я.
— Ну, что ты какая зануда? Давай еще поваляемся. Ты куда-то торопишься? — отозвался Ярослав, блаженно потягиваясь на солнышке.
