Ярослав — мальчик из детского дома, оставленный мамой, когда ей было трудно его nuôiвать. Его мир состоит лишь из грохота тихого детского дома и слез его собственных криков. С каждым днем Ярослав осознает, что мир вне стен его мира не заинтересован в нем. Книга о том, как мальчик вырывается из своих ограничений, создавая непростые связи с теми, кто вокруг него считает его врагами, и как он learns to love in spite of everything....
— Колись, Алиса, я тебе нравлюсь? — всем телом повернувшись ко мне, спросил Калашников.
— Пойдет, — фыркнула я и, передразнивая его, добавила. — Парень как парень.
— Парень как парень? — Ярославу явно было весело. — Именно поэтому ты пожирала меня глазами там, на реке?
Я заметила, что две женщины лет за сорок внимательно наблюдают за нами.
— Я?! Что?! — мои глаза вылезали из орбит.
— Ты меня, конечно, извини, но я тогда не на шутку перепугался за свою честь. Взяла и ни с того ни сего разделась… И эти твои плотоядные взгляды… Признаться честно, я переживал, как бы ты на меня не набросилась! — он изобразил смущение.
— Чтоб тебя, Калашников! Ты чего несешь?! — воскликнула я, с ужасом понимая, что теперь уже весь автобус с интересом прислушивается к нашему диалогу.
— Нет, ты красотка, спору нет. Но я так не могу, мы же с тобой едва знакомы. Пойми, секс без любви — это неправильно, — в его зеленых глазах плясали чертики, а я умирала от стыда.
Что подумают обо мне все эти взрослые люди? Что я разделась перед парнем на реке, а потом еще и домогалась его?! Какой кошмар! Такого острого желания провалиться сквозь землю у меня еще никогда не было.
— Замолчи сейчас же, — сквозь зубы процедила я. — Еще слово, и я… И я…
Да уж крепко выражаться я не умела. Эх, сюда бы Венерку! Вот она-то за словом в карман не полезет. Удивительно, но эта воспитанная, на первая взгляд, девушка могла материться так, что у любого сапожника пошла бы кровь из ушей.
А я нет, не такая. Слов-то матерных знаю раз-два и обчелся.
— Ладно-ладно. Успокойся, Малыгина! Ты похожа на разъяренную белочку, честное слово, — Ярослав поднял руки, как бы демонстрируя готовность к перемирию. — Я пошутил. Ты шуток не понимаешь, что ли?
— Шутки должны быть смешными! — огрызнулась я.
— Ты не представляешь, как я сейчас повеселился, — беспечно отозвался Калашников.
Я закатила глаза, затем достала наушники и воткнула их в уши, тем самым демонстрируя нахалу, что больше не желаю с ним разговаривать.
Вы только подумайте, какой наглец! ""Давай, Малыгина, чего стесняться? Какая разница: купальник или нижнее белье, тра-та-та"".
А не прошло и часа, как я уже, оказывается, сама разделась и смутила его, бедняжку! Он аж забеспокоился о своей чести! Святые угодники! Посмотрите на эту оскобленную невинность! Клоун, блин.
