Здание держало в напряжении долгие годы, стараясь не выдавать своего истока. По фасаду скользили тени забытых дней, но внутри директорский кабинет прятался за изрядно просроченным баннером, радостно провозглашающим начало нового учебного года. Вдруг под рукой оказалась чудо-биобомба — стеклянная банка с осиным гнездом. Уют и тепло притягивали даже холодные ночи, когда шелки спускались по окнам....
Кстати…
– А почему ты с этого не начал?
– С чего?
– С денег. Не предложил мне взятку? Тут многие с этого начинают. Деньги предлагают или секс.
– А тебя, – Макс хитро подмигнул, а я оторопел, – это остановило бы? Ну, в желании избить меня до полусмерти?
– Нет, конечно, – насмешливо ответил я, – и сейчас не останавливает.
– Ну и вот, – парень привёл свою чудо-обувь в порядок, а я прикинул, какой у него размер ноги. Ну, в крайнем случае, ботиночки может поносить Игорь, он мельче меня. – Зачем платить за то, что можно взять даром? Ты страшный человек, Комнин, тебя не купишь.
И, выдав это заключение, он преспокойно встал и натянул свою совершенно не высохшую рубашку. А ведь в туалете, моими стараниями, изрядно температура понизилась. Я-то ладно…
– И что, так и будешь в мокрой ходить?
– Ничего, на теле высохнет.
– Это такой хитрый план? Типа, «схвачу воспаление лёгких и меня заберут отсюда»?
– Чо? Нет, я не простужусь, – мрачно сказал Макс, застёгивая пуговицы и скрывая, наконец-то, свою идиотскую татуировку.
– Что-то не вышло, я смотрю.
– Ага. Ну, я свободен или как?
– Ну, а хрен ли мёрзнуть? Обед скоро.
И мы вышли вдвоём из туалета, оба целые и невредимые, он в мокрой рубашке – есть повод поразмыслить окружающим.
– Кстати, – вдруг обратился Макс ко мне, – а почему это никто в туалет не заходил, пока мы там болтали?
– А вот, – я показал на накачанного рыжего парня, всего усыпанного веснушками с ног до головы, – это Вовчик.
Вовчик, который до этого с рассеянным видом подпирал стенку, повернулся к нам и чётко произнёс:
– Значит, никто его не бьёт.
– Вот! А если кто-то захочет, что будет, а, Вовчик?
– Мы сами его бьём в особо циничной форме и отбираем всю наличность.
– Вот так мы и живём здесь, Макс! Парень смотрел на меня с благоговейным ужасом, но глаз так и не отвёл.
– Страшный ты человек, Комнин, – задумчиво повторил он.
– Не новость, знаешь. Иди давай, за обедом увидимся. Тарелок налитых не бери, в них плюют. В стаканы – тоже, так что тупо выливай всё в раковину, мой и проси налить заново. В супе – мухи, в хлебе – камни, мыло кусковое не бери – я туда уже бритвочек насовал. Короче, справляйся.
– Ага, – Макс отвернулся и пошёл. Мокрая рубашка облепляла спину и видно было, как у него судорожно дёргается плечо.
