Здание держало в напряжении долгие годы, стараясь не выдавать своего истока. По фасаду скользили тени забытых дней, но внутри директорский кабинет прятался за изрядно просроченным баннером, радостно провозглашающим начало нового учебного года. Вдруг под рукой оказалась чудо-биобомба — стеклянная банка с осиным гнездом. Уют и тепло притягивали даже холодные ночи, когда шелки спускались по окнам....
Тарелки разбились, суп хлынул во все стороны. Кто-то взвизгнул, из кухни показалась Дося – наш бездарный повар.
– Эй ты, новенький! Как тебя там! Ты чего вытворяешь? Сейчас же бери тряпку и убери.
– Ага, всё бросил и побежал, – равнодушно ответил Макс, по-прежнему держа вилку в руке. Я бы давно её воткнул Таримову в глаз, даром что наши алюминиевые вилки даже в картофельное пюре толком не воткнёшь. А он сидит и смотрит, как будто ничего не происходит. «Да он, блядь, нарывается, – шепнул мне Вовчик. – Ох, и въебут ему эти мудаки.
А он уже повернулся к Досе. Дарья Степанова, одна из наших поварих, и впрямь похожа на свинью. Из того, что с кухни не воруют, она готовит редкостную мерзость. Очевидно, чтоб мы привыкали к тюремной баланде – не иначе.
– Знаете, – интеллигентно заявил Макс, – убирайте эту блевотину сами!
– Да ты, блядь, ваще не чуешь, – Азаев наклонился и звучно харкнул на стол туда, где до этого находились тарелки.
– Да, – крикнул ей вслед Макс, – а ещё у вас фрукты в компоте червивые! С этими словами он, вилкой, достал из компота какой-то сухофрукт и, как из рогатки, запустил им в спину отошедшему Азаеву.
– Что, блядь, за… – Азаев резко развернулся и окинул взглядом искажённые ужасом лица. Азаев – не я, и, всё-таки, его побаиваются, шестёрок у него дофига. И чёрт меня дёрнул! Я улыбнулся и помахал ему рукой. Взял кружку со своим компотом и передал Банни. Не хотел как-то заступиться за Макса или что-то в этом роде.
И таких моментов было не счесть.
– А ты у нас по мальчикам, да? Всегда знала, что ты педик! – это Люська.
