Здание держало в напряжении долгие годы, стараясь не выдавать своего истока. По фасаду скользили тени забытых дней, но внутри директорский кабинет прятался за изрядно просроченным баннером, радостно провозглашающим начало нового учебного года. Вдруг под рукой оказалась чудо-биобомба — стеклянная банка с осиным гнездом. Уют и тепло притягивали даже холодные ночи, когда шелки спускались по окнам....
Колючей проволоки здесь нет, так, натянута какая-то фигня для отвода глаз. С той стороны гораздо проще – мы уже давно приспособили несколько покрышек, по которым как по лестнице поднимаешься. Собственно, я для чего Вовчика позвал? Во-первых, на стрёме постоять – ну, типа, если кипиш поднимется, не спалиться с выпивкой, а, во-вторых, подсадить Макса, если что.
Карабкаюсь на стену. Верёвка впивается в ладони, обожаю это ощущение. Не потому, что больно, а потому, что знаю – стена будет вот-вот позади. И – да! Я стою на кромке бетонной плиты, отделяющей интернат от лесополосы.
Нифига! Макс забирается ещё легче меня. Да ещё и стоит спокойно, балансирует, не опираясь ни на что. Я-то за дерево держусь.
– Ого, – восхищается Вовчик и светит на нас фонариком. Ой, дам я ему пизды, если батарейки сядут…
– Ты что, акробат хренов? – меня так и тянет столкнуть его вниз, чтоб посмотреть, как он снова залезет, но я удерживаюсь.
– Нет, – в слабом свете фонарика я вижу, как этот пидор стриженый улыбается, – я паркурщик.
– Ахтыжблядь, – я как-то не нахожу, что ответить, – погнали давай. Жди нас, Вовчик, мы вернёмся.
– А если не вернёмся, – добавляет Макс, – считай нас коммунистами!
Вот, бля, довыпендривается он у меня, довыёбывается…
И я спрыгиваю вниз, спрыгивает вниз и Макс – совсем бесшумно.
– Ты в темноте видишь как?
– Нормально. Я могу включить подсветку на смартфоне, если что.
– Ну, включай, – равнодушно отвечаю я, глядя на небо. Дует ветер, разгоняет облака. На небе проступает луна, похожая на старый футбольный мяч, что валяется у нас в подсобке спортзала. Спортзал?.. Ах да, мы там оставили этих дебилов, интересно, они ещё висят? Без разницы, что имеет значение, если я, пусть ненадолго, снова за оградой? Сердце стучит быстрее и я чувствую желание бежать. Где у нас дорога? Ага, вон там.
Оборачиваюсь и вижу, что Макс на меня как-то странно смотрит.
– Че пялишься?
– Ты стоял и так смотрел на луну, я думал ты сейчас завоешь.
– Совсем ёбнулся? Побежали, что ли!
И мы побежали. Я бежал по лесу и просто наслаждался этим. Я тут сто раз бегал, да не сто – двести, триста! Летом, по мокрой траве, временами проглатывая комаров и врезаясь лицом в паутину. Зимой, проваливаясь в снег. Весной, когда тут всё покрыто мелкими лужицами и ручейками.
