Два одиноких парня встречаются в интернате и открывают друг для друга мир настоящих чувств. Их история – о том, как любовь способна преодолеть любые преграды: социальные предрассудки, страхи и боль прошлого. Нежный и трогательный роман о связи, которая не нуждается в словах.
Иногда меня или ещё кого из одиннадцатикласников просили провести у них типа урок. Психологиня заполняла журнал, а я заставлял их отжиматься и подтягиваться – нихуя не умеют, слабаки.
Таракан пообещал, что я могу с первого мая и до самых экзаменов шляться, где хочу, если двадцать третьего, когда припрётся очередная комиссия, всё будет тихо-спокойно. У меня были кое-какие идеи, но я отложил их – свобода в мае мне дороже.
О своих планах я никому особо не говорил. Впрочем, Игорю всё было похуй, у него уже началась весна. Скажи я ему, что вот на днях собираюсь истребить всё человечество, он бы только головой покивал. Вовчик жаловался, что Рэй чуть ли не в обнимку с гитарой спит. Вернувшись с похорон, Рэй заявил, что знает, чем займётся в жизни. Он станет рок-музыкантом. Ну, охуеть, какие все вокруг богемные! Один – писатель, другой – музыкант, третий – спортсмен, теперь ещё Банни остаётся стать балериной или собраться на какую-нибудь тухлую «Фабрику звёзд». Один я, как дебил.
В связи со своим решением Рэй чётко и далеко послал нашу медсестру, которая в очередной раз собиралась в профилактике вшивости оставить у нас на башке несколько миллиметров волос. Подумав, я присоединился к нему – Максу, насколько я помню, короткие волосы не особо нравились. Нет, я, конечно, не собираюсь отращивать патлы, как у его чокнутого друга, но сверкать своими шрамами на скальпе тоже не хочу. Надо выглядеть цивильно и говорить тоже. Меньше мата, больше длинных слов.
Февраль (наконец-то) подошёл к концу. Весна теперь видна была отчётливо – солнце светило по-другому, снег там, где он особенно запачкался, подтаивал. Я продолжал жить, как раньше, и ничего не менялось – всё та же унылая столовка, всё те же уроки, всё тот же спортзал (туда откуда-то привезли старую боксёрскую грушу, набитую песком, который слегка просыпался, если по ней как следует врезать, и теперь с собой я таскал бинты – обычные, медицинские, в медпункте взял, чтобы руки заматывать, и веник с совком), фонарь за окном, когда я просыпался посреди ночи и смотрел в потолок. Как и всегда, в это время на меня порой находило – прямо в голове темнело, так хотелось на кого-нибудь броситься и забить до смерти, но, блин, особого повода никто не давал, даже придурок Танкист, меня видя, прятался. Но я даже особо не оглядывался. Я ждал мая, дня, когда выйду за ворота и отправлюсь искать Макса.
Но человек предполагает, а потом всё идёт не так и нахуй. Настал март, снег превратился в грязь.
