Два одиноких парня встречаются в интернате и открывают друг для друга мир настоящих чувств. Их история – о том, как любовь способна преодолеть любые преграды: социальные предрассудки, страхи и боль прошлого. Нежный и трогательный роман о связи, которая не нуждается в словах.
Игорь цвёл, как та черёмуха у забора, – Анька дала от ворот поворот своему парню из армии. Он даже в нашу компанию пробовал её затаскивать, но она у нас не приживалась – из-за непробиваемой уверенности, что она королева, а мы все быдло, и как это «её» Игорь (её! Нормально, да? С хуя ли он её?) дружит с таким сборищем недалёких гопников. Особенно бесила манера начать трепаться про что-нибудь непонятное (обычно про какие-то книжки) и всем давать понять, что это не для наших мозгов. Ладно, я молчал, мне похуй, Вовчик в принципе считал, что все бабы дуры, Рэй смотрел куда-то в свой мир, а вот с Банни они постоянно цапались, причём на ровном месте. Если Аня говорила «собака», Банни отвечала «кошка». Твою мать, с Максом и трети таких проблем не было, к тому же, Максу и двинуть можно было для профилактики, а этой… Короче, пиздец.
Я выходил на улицу, чувствуя, как пахнет тающим снегом, и считал дни до мая. Зря.
Тридцатого марта в обед меня позвали к телефону. Я велел сберечь свои котлеты с рисом под страхом побоев и репрессий и потащился в кабинет директора, на ходу обдумывая, какого хрена происходит. Единственной логичной мыслью была идея, что кто-то, может даже все, из моей семьи внезапно померли (после того, как Рэй вернулся с похорон, я часто об этом думал) и я теперь круглый сирота.
В кабинете у директора всё было по-прежнему, только какой-то лекарственный мерзкий запах появился. Я взял трубку.
– Алло.
– Привет, Стас, это я.
И как бы телефон ни коверкал голос, я его узнал – и голос, и интонации, и даже, ну, не знаю, дыхание, наверно.
– Макс? А… Привет! – у меня аж язык отнялся, как от наркоза. – А… А ты что это вдруг?
– Да я это… Ну, слушай, у тебя же первого апреля день рождения?
– Ну, это… э… – у меня не только язык, у меня мозги отнялись! – Ну, вроде да.
– Слу-ушай, – там что-то зашуршало, как будто Макс говорил лёжа и перевернулся с живота на спину, – а как насчёт… Ну, знаешь... Если я к тебе приеду?
– Эээ... Сюда? – да я сегодня бью рекорды собственной тупости! Нет, бля, в Гондурас!
– Ну, да, знаешь… Утром… Чтобы, ну…
Кхм, почему-то мне кажется, что в этом разговоре я не один такой дебил?
– Ты бы хотел, там, поехать куда-нибудь, в центр, там, ещё куда?
– Конечно, – я вдруг почувствовал, что на ногах не стою, и ухватился за стол. – Конечно, приезжай! А… когда?
– Ну, наверное, первого утром, часов в десять-одиннадцать, ничего?"
"– Конечно, конечно, – у меня кружилась голова и дрожал голос, да что это такое! – Приезжай.
