Здание держало в напряжении долгие годы, стараясь не выдавать своего истока. По фасаду скользили тени забытых дней, но внутри директорский кабинет прятался за изрядно просроченным баннером, радостно провозглашающим начало нового учебного года. Вдруг под рукой оказалась чудо-биобомба — стеклянная банка с осиным гнездом. Уют и тепло притягивали даже холодные ночи, когда шелки спускались по окнам....
Заборчик из железных прутьев, клумбы, кустики (сейчас, конечно, всё голое), ёлочки… А это что за фигня?
– А это зачем? – я указал на облезлый венок из искусственных цветов около ворот. Такие, вроде, на кладбищах бывают.
– А это «мементо мори». Помни о смерти, то есть. Точнее, о чужой глупости. Это чтобы мы всё время помнили, что, если решим жизнь покончить самоубийством, ничем хорошим это не закончится. Закопают, и всё что останется в память – жалкое барахло. Ну, вроде того. У нас в феврале одна девочка, – Макс скривился, как всегда, когда ему вспоминалось что-то неприятное, – наглоталась таблеток и умерла.
– Вот дура, – я внимательно осматривал окрестности, чтобы запомнить, где что. Мало ли, как оно сложится?
– Ей должны были ногу отрезать, – Макс посмотрел на небо. – Знаешь, а я бы тоже не смог жить без ноги…
– Дурак, что ли?! – мне даже нехорошо стало от этой мысли. – Ну, согласен, херово. Но живут же как-то люди без ног, без рук… Хотя без рук, конечно, хуже…
– Ага, – Макс снова заулыбался, – ногой, наверное, дрочить не очень…
– Ну, и потом, вот нет у тебя ноги, а через несколько лет придумают что-нибуть, как в том фильме «Звездные войны», ну, помнишь тот момент, когда этот чёрный этому, как его, руку отрубил? Он ещё ему тогда начал затирать, типа, я твой отец и всё такое.
– Стас, позорище какое! – мы снова сидели в машине, ехали смотреть, где контора Веригина-старшего. – «Звёздные войны» – это классика боевой фантастики.
– Ну, я давно смотрел, не запомнил.
Да и не понял, если честно, нифига.
– Меня, кстати, этот момент всегда пугал в фильме. Там, где Дарт Вейдер говорит, что он его отец. Жутко, наверное, узнать такое. Я себе даже не представляю…
Я попытался себе представить кого-то, кто мне сильно не нравится, что он мой отец, и не смог. Наверное потому, что большинство были реальными чмошниками. Типа физрука.
Свой адрес я прекрасно помнил. Сколько меня уже не было здесь? Больше трёх лет. Надо же, как всё съёжилось, такое маленькое… Вон турник, как стоял, так и стоит. Раньше нужно было лезть по планкам, чтобы уцепиться за верхнюю перекладинку, а теперь мне только руки вверх поднять.
