Здание держало в напряжении долгие годы, стараясь не выдавать своего истока. По фасаду скользили тени забытых дней, но внутри директорский кабинет прятался за изрядно просроченным баннером, радостно провозглашающим начало нового учебного года. Вдруг под рукой оказалась чудо-биобомба — стеклянная банка с осиным гнездом. Уют и тепло притягивали даже холодные ночи, когда шелки спускались по окнам....
Ну, я думал, он, типа, того самого, а он говорит – зырь, типа, вон один перец. И показывает на него, с ним ещё один чувак был, с длинными волосами, я его сначала за девку принял.
– Это он про Спирита, – кивнул Макс.
– Ну, и короче, вот, типа, говорит, ты, типа, как-нибудь подвали к нему, типа…
– Ещё одно «типа» и я тебе мизинец сломаю! Блядь, нормально говорить умеешь?"
"– Ну, я т… Короче, он мне сказал, чтобы я как-нибудь, когда с ним этого кучерявого не будет, подкатил к нему, т… Ну, всякое такое: ты, мол, мне нравишься и всё такое, а потом подождал, когда он в зюзю напьётся или обдолбается, и спиздил у него всё, что будет, – кошелёк, телефон, паспорт – короче, всё.
Это мелкое чмо шмыгнуло носом и я почувствовал желание отпиздить его до кровавых соплей.
– Что за мужик к тебе приходил?
– Ну, не знаю. Мужик и мужик. Волосы, вроде, тёмные.
– Лет сколько? Одет был во что?
– Блядь, не знаю я! Ничо не знаю!
– Господи, Стас, я уже замёрз, пойдём назад. Ты же видишь, у него в голове одна извилина, которая мозг пополам делит! Ты от него ничего не добьешься.
Это я и сам видел. Хрен этот был из породы «чуть надави – дерьмо полезет». В интернате таких – каждый третий. Но сама история мне не нравилась. Я прямо чуял какую-то подставу, как тогда, осенью, когда этот урод на меня с ножом бросился.
А с этим уродцем что делать? Дать по морде для порядка и отпустить? Тут мой взгляд наткнулся на здоровые накладные карманы у него на джинсах, которые, казалось, вот-вот с его тощей жопы съедут.
