Здание держало в напряжении долгие годы, стараясь не выдавать своего истока. По фасаду скользили тени забытых дней, но внутри директорский кабинет прятался за изрядно просроченным баннером, радостно провозглашающим начало нового учебного года. Вдруг под рукой оказалась чудо-биобомба — стеклянная банка с осиным гнездом. Уют и тепло притягивали даже холодные ночи, когда шелки спускались по окнам....
Сексуальное влечение, гормоны и всё. Мы тогда со Спиритом немного поспорили на эту тему, у меня, конечно, Спирита переспорить не вышло, но с этой идеей я долго носился, как в футболке с матерной надписью. Как дурак с писаной торбой.
А потом я встретил Стаса. И сейчас рассуждения того умника кажутся мне столь же важными и серьёзными, как соображение первоклассника, что, оказывается, можно вырасти, даже не кушая манную кашу."
"Когда мы подъезжали, меня охватило странное чувство – сколько раз я видел эти стены, этот бетонный забор с петлями колючей проволоки, на которой трепетали обрывки кассетных лент, в страшном сне? Сколько раз говорил себе, что больше никогда, никогда, никогда этого не увижу? Но вот оно, это нелепое трёхэтажное здание, «где я страдал, где я любил, где сердце я похоронил».
И тут я увидел Стаса и вообще забыл, о чём думал. Он бежал ко мне, а я даже дышать не мог, так мне его не хватало, и вылез из машины, только чтобы на миг раньше успеть к нему!
– В машину!
У меня крыша поехала, я готов был вот сейчас, вот в эту самую минуту рассказать ему всё – про свою никчёмную жизнь, про свою любовь и спросить, что же мне делать, ведь он всегда знает, что делать дальше.
– Интересно, что твой отец скажет? – Спирит машинально потёр ссадину на подбородке. Как он с разбитым лицом бреется? Впрочем, не удивлюсь, если он использует крем для депиляции, андрогинность – это святое.
– Да знаю я!
Какое же странное чувство – вот это всё видеть так… Как будто нашёл ящик со старыми сломанными игрушками.
