Здание держало в напряжении долгие годы, стараясь не выдавать своего истока. По фасаду скользили тени забытых дней, но внутри директорский кабинет прятался за изрядно просроченным баннером, радостно провозглашающим начало нового учебного года. Вдруг под рукой оказалась чудо-биобомба — стеклянная банка с осиным гнездом. Уют и тепло притягивали даже холодные ночи, когда шелки спускались по окнам....
Я, оказывается, забыл или проморгал там, в интернате, – у Стаса было очень красивое тело, без одежды он казался намного старше – как будто ему не семнадцать, а уже хорошо за двадцать. Он очень красиво двигался – ни одного лишнего жеста, но без вымороченной манерности Спирита или того же Ясна Пани. Он с интересом разглядывал мой компьютер, книжные полки (мне даже стало немного стыдно за свой бардак), старый шарик с Тауэром. Он не казался мне тут кем-то лишним. Это странное чувство, но мне казалось, что Стас тут был всегда.
"Я продолжал смотреть на него в душе, пытался найти ответ на вопрос – как же мне дальше быть? Но сейчас, сегодня эта высасывающая тоска, мучавшая меня с февраля, злобная мерзкая пиявка, которая присосалась ко мне внутри, где-то в груди, в тот день, когда я узнал о самоубийстве Анниковой, отпала и корчилась в судорогах от весеннего света, от той уверенности, что излучал Стас. И растеклась грязной, быстро исчезающей лужицей, давая мне вновь дышать свободно, улыбаться, надеяться… На что? Ничего же не изменилось, кроме того, что Стас опять рядом и даже думать не хочется, что это ненадолго.
Одежда села на Стаса как влитая. Честно говоря, я побаивался, что он откажется. Кто его знает. Но он оделся и я на секунду дар речи потерял. Есть поговорка: «Одень пенёк – будет как майский денёк». Стас конечно, не пенёк, но сейчас… Сейчас я увидел его как в первый раз. Стас стал выглядеть ещё старше и как будто… собранней? Целеустремлённей? Не знаю, как назвать ощущение, когда смотришь на человека и понимаешь – он готов на всё и пойдёт до конца, добиваясь своей цели.
– Никогда не проси прощенья!
Да, вот этот тон, вот эта уверенность, что можно лишь захотеть, и ты построишь мир по росту! Ну, почему я сам так не могу?
Кожаная куртка и чёрные очки странным образом подчёркивали его резковатые черты лица, делая их намного выразительней. Бывают люди, которых нельзя назвать красивыми, но взгляд отвести невозможно.
