Здание держало в напряжении долгие годы, стараясь не выдавать своего истока. По фасаду скользили тени забытых дней, но внутри директорский кабинет прятался за изрядно просроченным баннером, радостно провозглашающим начало нового учебного года. Вдруг под рукой оказалась чудо-биобомба — стеклянная банка с осиным гнездом. Уют и тепло притягивали даже холодные ночи, когда шелки спускались по окнам....
Кровь… Так много крови…
– Не… – Стас вдохнул поглубже, – неприятно, но пока не больно. Давай же, так, вот, держи…
Что это? А, да, маленький брелок-ножик, я помню его…
– Отрежь полосу и перетяни… Нет, не так, сильней, не здесь, бля, чему тебя на ОБЖ учили?
– У меня не было ОБЖ, – смех подбирался всё ближе, в глазах мутнело от слёз. Я чувствовал запах крови, она была тёплой, тёплой и липкой. Трясущимися руками я пытался перетянуть Стасу плечо. Вдруг яркий столб света появился из-за края крыши, прошёлся туда-сюда.
– Тихо! Блин, затягивай ещё туже и ещё… Теперь ползи и постарайся посмотреть, там они или нет.
Стас сидел в одной майке, пропитанной кровью, в левой руке у него был пистолет.
И я пополз по-пластунски, по грязной, холодной крыше, почти прижимаясь к ней носом, чувствуя, как по щекам катятся слёзы, как к лицу прилипает грязь и птичье дерьмо. Поморщился – расцарапал руку об что-то острое. Наконец высунулся.
Они никуда не ушли. Сложно было сказать, сколько их, – я начинал считать и сбивался. Кто они? Что ИМ от меня надо? Почему с ними наш водитель, ведь он должен был меня защищать… Они все должны меня защищать! Эти внизу толпились у заколоченной двери и, похоже, она и правда была некрепко заколоченная. Наверное думают, что мы внутри. Вот и хорошо. Пусть ищут нас там, а мы пока посидим и потом, когда они уйдут, тихонечко сбежим и…
Стас истечёт кровью.
Меня затошнило.
– Ну чего? – Стас по-прежнему сидел, привалившись к стене. – Они там?
– Да.
– Хуёво. Надо отсюда сваливать. Помоги мне встать… Так, пошли посмотрим, что там с другой стороны.
Я уже не обращал внимания ни на холод, ни на кровь, ни на грязь. Кое-как мы подошли к другому краю крыши."
"Это был не жилой район, а какая-то заброшенная промзона. Я отрешенно смотрел на
все эти полуразвалившиеся корпуса, побитые узкие окна, трубы.
– Хрен знает, что за место! – Стас опирался на меня, пистолет он по-прежнему держал в руке. Я как-то сразу понял, что это не тот, который я ему подарил.
