В колдобине посреди дороги я чувствую приближение опасности. Герцог, пренебрегающий мной и обстоятельствами, целиком погружается в мир оконного разглядывания, игнорируя мою робость и незаслуженную роль в этой истории.
Пока Александр мне подробно все это рассказывал, вернулась медсестра, которую звали Викой, это мне тоже Саша сообщил, поставила мне капельницу в левую руку и предупредила:
– Ей нужен покой, заканчивайте.
– Да, да! – Сашок быстро поднялся со стула. – Ты отдыхай, Васенька, я завтра приду.
– Ты что, решил поселиться в этом городе? – улыбнулась я.
– Да на пару дней, пока Влад не оклемается…
– А как там Ганнибал поживает? – улыбнулась я воспоминанию неизгладимому.
– Да лучше всех! Отомстил за тебя по большой программе! Боднул скотника и аккурат одним рогом в мягкое место попал.
– Михалыча, что ли? – подивилась я такой скотской неблагодарности.
– Нет, что ты, – успокоил Саша даже где-то неодобрительно. – С Михалычем у них полная любовь и взаимопонимание. Другого, по вине которого он тогда и сорвался и гонял тебя.
– Коров хоть осчастливил герой ваш бодучий?
– А то как же! А ты права оказалась, Василиса, Ганнибал у нас легендой стал.
– Все, все… – замахала на него медсестра.
– Да, да… Отдыхай, Васенька, я завтра зайду.
– Пока, – отозвалась я, чувствуя, как веки наливаются свинцовой тяжестью.
Все! Спать! На сегодня героического бодрствования более чем достаточно!
Я проснулась, когда девушка Вика вытаскивала иглу капельницы из моей руки. Заметив, что я открыла глаза, она улыбнулась и заботливо порекомендовала:
– Отдыхайте, теперь только утром уколы, а капельницу днем поставим.
Я закрыла глаза, но последовать хорошему совету никак не получалось – перед глазами прокручивались кадры кинокатастрофы из моей реальной жизни, и я снова тянула и тянула Битова с утробным криком и материлась, отплевываясь от пыли.
По словам Саши, от момента взрыва до падения здания прошло не больше сорока пяти минут. Мне показалось, что целая жизнь! Вернее, не совсем так. Просто мы вбежали с Битовым в садик в одной жизни, а вытащила я его оттуда в другую мою жизнь, изменившуюся навсегда!
Потому что в тот момент, когда он матерился и орал на меня, надрывая сердце и нутро, пытаясь прогнать, спасти последним возможным для него способом, предельно ясно отдавая себе отчет, что ждет его самого, я поняла с абсолютной божественной ясностью, что ничто на свете не сможет разлучить меня с этим мужчиной! Только смерть в самом что ни на есть прямом и банальном смысле!
Только смерть! Что нет препятствий и проблем, которые могли бы помешать мне быть рядом с ним, ни в жизни, ни в моей голове.
