В темное утро зимы бушевала сильная морозная буря. Наша лачуга сотрясалась от разгула природы. Я прячусь под дырявым одеялом, ожидая сиротливой крыши, которая могла вот-вот рухнуть под грохот бури. Ощущение замкнутого мира и страха за сохранность было написано в холодных стенах комнаты, где единственным светом был утренний луч солнца, пробивавшийся сквозь тонкие щели крыши....
А сразу и не скажешь, что целитель, производящий впечатление хрупкого и достаточно изнеженного создания, способен на подобное!"
"Абальд поманил меня пальцем, и я почему-то послушно подошла к нему, даже не вздумав возмутиться или что-нибудь спросить. Синие глаза мужчины сейчас пылали таким огнем, что казалось немыслимым спорить с ним.
– Тиана, ищи! – скомандовал тем временем целитель, на всякий случай положив руку мне на плечо. Словно боялся, что я убегу от него.
Я могла бы возмутиться его жесту, сказать, что мы не настолько хорошо знакомы, поэтому ему надлежит немедленно отойти от меня подальше.
– Тебе надо – ты и ищи, а то ишь раскомандовался! – огрызнулась призрачная собака, но послушно опустила нос и принялась деловито обнюхивать комнату. Быстро миновала гостиную, выскочила в прихожую и села на пороге заснеженного крыльца, издав тонкий заунывный вой.
Абальд глубоко вздохнул. Я украдкой поглядывала на него, но никак не могла понять, какие эмоции в нем вызвало бегство лучшего друга. С одной стороны, его лоб избороздили глубокие морщины, губы были сложены в неприятную гримасу. Но где-то на самом дне зрачков тлело странное чувство, более всего напоминающее мрачное удовлетворение. Словно он был рад, что Гарольд покинул дом, а не поджидал приятеля в гостиной, освободившись от чар.
– Активируй защиту! – отрывисто приказал Абальд.
– Как ты мне надоел! – тоскливо огрызнулась Тиана.
Следующий поступок псины поверг меня в шок. Она вдруг подняла заднюю лапу и обильно пометила порог.
Естественно, перед нами была не обычная собака, а призрак ее. Поэтому никакой лужи на полу не образовалось. Дверной проем вдруг заволокло белой непрозрачной пеленой, которая вдруг ослепительно вспыхнула, заиграла всеми цветами радуги – и исчезла, словно ее никогда и не было.
– Так-то лучше, – проворчал Абальд. Пояснил в ответ на мой изумленный взгляд: – Теперь я могу закрыть дверь, не опасаясь, что из-за порога на меня нападет какое-нибудь чудовище и утянет в свое логово, где вспорет мне живот и пожрет внутренности.
– Но сейчас ведь день, – робко заметила я. – Разве отродья бога-пасынка…
Однако Абальд меня уже не слушал. Он отправился к двери, что-то бормоча себе под нос о том, что больше никогда и никого не впустит в свой дом.
