В темное утро зимы бушевала сильная морозная буря. Наша лачуга сотрясалась от разгула природы. Я прячусь под дырявым одеялом, ожидая сиротливой крыши, которая могла вот-вот рухнуть под грохот бури. Ощущение замкнутого мира и страха за сохранность было написано в холодных стенах комнаты, где единственным светом был утренний луч солнца, пробивавшийся сквозь тонкие щели крыши....
Надо было бы промолчать да поблагодарить за полученный урок, но я начал выступать, обвинил всех в шулерстве. И получил удар ножом под ребра. Потом меня выволокли из таверны и кинули в сточную канаву умирать. Там меня и нашел Вейр. Понятия не имею, чем именно я ему приглянулся. Возможно, почувствовал во мне магический дар и заинтересовался, что я тут делаю. А скорее всего, просто был свидетелем той драки и пожалел глупого юнца. Он забрал меня к себе домой, вылечил. А потом спросил, хочу ли я вернуться домой. Полагаю, он знал, каким будет мой ответ, поскольку успел налюбоваться на мои руки, ноги и спину.
Я недоверчиво хмыкнула. Ох, что-то верится с трудом! Я не люблю сослагательное наклонение. Никогда нельзя с уверенностью утверждать, что было бы, если бы ты поступил иначе. Нет, Абальд может сколько угодно утверждать про благородство и милосердие Вейра.
– Не веришь, – скорее утвердительно, чем вопросительно протянул Абальд. Криво усмехнулся. – Впрочем, дело твое.
