В темное утро зимы бушевала сильная морозная буря. Наша лачуга сотрясалась от разгула природы. Я прячусь под дырявым одеялом, ожидая сиротливой крыши, которая могла вот-вот рухнуть под грохот бури. Ощущение замкнутого мира и страха за сохранность было написано в холодных стенах комнаты, где единственным светом был утренний луч солнца, пробивавшийся сквозь тонкие щели крыши....
В общем, не было ничего удивительного в том, что жаркое у нее подгорело, а суп она пересолила и сейчас отчаянно пыталась спасти положение.
После моей просьбы Найра едва не выронила половник. Обернулась ко мне, изумленно вскинув брови.
– Я понимаю, что заслужила наказание, – поторопилась я объясниться. – Виер Гарольд наверняка выгонит меня. Но хотя бы Дирка оставьте! Он хороший мальчик. Послушный, не капризный. Да, сейчас он слишком мал, но год или два – и лучше помощника по хозяйству вы не найдете! Дров наколоть, воды натаскать…
– Ты что, всерьез считаешь, будто Гарольд так поступит? – Голос Найры зазвенел от с трудом сдерживаемого негодования.
Я лишь грустно покачала головой. Хотелось бы верить, конечно, что Найра права. Но я не сомневалась в том, что Гарольд сейчас в настоящем бешенстве. Столько всего я натворила по глупости!
– И потом, если бы он действительно собирался вас выгнать, то не стал бы сейчас в очередной раз спасать жизнь твоему брату, – добавила Найра, которая внимательно наблюдала за моей реакцией на ее слова.
В этот момент от плиты ощутимо повеяло горелым. Найра с чувством выругалась и опять загремела кастрюлями.
Некоторое время после этого было тихо. Я отбросила в сторону уже нагревшуюся тряпку и хмурилась, разглядывая на своих ногах пятна ожогов. Они по-прежнему до дрожи напоминали отпечатки ладоней, все так же неестественно пламенея. Но хотя бы зудеть перестали, и то благо. Найра тоже молчала, хотя то и дело бросала на меня взгляды через плечо, по-прежнему занимаясь ужином. Наконец она щедро почерпнула из кастрюли и осторожно попробовала суп. Судя по кислой физиономии, вкус получившегося блюда ей не понравился.
– Все сегодня наперекосяк! – пожаловалась она, адресуя это, по всей видимости, мне.
Я невольно кивнула, соглашаясь с ней, и опять накрыла тряпкой ожоги в напрасной надежде, что это как-нибудь исправит положение. Не хочу, чтобы у меня остались настолько страшные шрамы!
Найра щелкнула пальцами, и огненное заклинание, греющее плиту, само собой погасло.
