В темное утро зимы бушевала сильная морозная буря. Наша лачуга сотрясалась от разгула природы. Я прячусь под дырявым одеялом, ожидая сиротливой крыши, которая могла вот-вот рухнуть под грохот бури. Ощущение замкнутого мира и страха за сохранность было написано в холодных стенах комнаты, где единственным светом был утренний луч солнца, пробивавшийся сквозь тонкие щели крыши....
И прошлым вечером она совершила несусветную глупость, воспользовавшись моим долгим отсутствием."
"– Постой-ка! – вдруг оборвал его Абальд. Совсем по-собачьи втянул воздух ноздрями, и его зрачки вдруг резко сузились. Целитель побледнел и спросил, глядя на меня в упор: – Ты осмелилась провести ритуал вызова мертвых?
Я невольно отметила, как быстро Абальд оставил свой официальный тон, когда услышал историю моих родителей. Наверное, понял, что перед ним не дворянка и даже не ровня, а следовательно, решил не утруждать себя «выканьем».
– Да, но я… – смущенно залепетала я, поняв, что Гарольд в этот раз взял паузу, оставив мне сомнительную честь отвечать на вопрос целителя, который прозвучал как настоящее обвинение.
– Дурак! – вдруг взвыл в полный голос Абальд, не дав мне договорить. Правда, при этом он не смотрел на Гарольда, то есть адресовал это оскорбление не некроманту. И следующие слова целителя полностью подтвердили мою догадку, поскольку Абальд продолжил причитать и сыпать ругательствами: – Какой же я дурак! И ты, Гарольд, ничуть не умнее меня! Неужели отродье бога-пасынка умудрилось отвести тебе глаза и заставило тебя привести его ко мне?
Я не успела ничего сказать в свое оправдание.
Я испуганно взвизгнула, когда увидела в его руках увесистую бутылку из темного стекла.
– Абальд, – опомнился Гарольд и попытался воззвать к здравому смыслу приятеля. – Постой! Просто дослушай до конца.
Поздно! Абальд мрачно усмехнулся и вдруг запустил бутылкой прямо в меня.
Звяк! Это она разбилась о щит, поспешно кинутый передо мной Гарольдом. Но его защита уберегла меня только от осколков, тогда как целый водопад брызг обрушился на меня.
Я взвизгнула опять, чувствуя себя как никогда более униженной. Да, благодаря быстроте реакции Гарольда я избежала печальной участи быть пораненной стеклом, зато сейчас сидела в самой настоящей луже. Мокрое платье пренеприятнейше прилипло к телу, неприлично обрисовав грудь.
– О, прости, – покаянно пробормотал Абальд, самым плотоядным образом уставившись на эту часть моего тела. Пробурчал себе под нос: – Нет, все-таки человек. Как-то некрасиво вышло.
