Автор
Демьян — хмурая мозгица, но сегодня его трясут новые обязанности: он должен произнести речь на праздничном корпоративе в честь дня рождения компании. Встретил полный штаб-квартиры дебоширов и бабочек с конвертами под мышкой, чувствуя себя злым духом надзорной за всем этим весельем....
Никто не останется прощенным, даже моя мать.
— Демьян, ты же не станешь... — она не договаривает. С ужасом смотрит мне в глаза.
Надеюсь, там ничего не написано. А я не собираюсь перекладывать на нее ответственность за свои грехи.
И мне есть на кого выпускать демонов.
— Не волнуйся, я никого не убью, — заверяю ее и спрашиваю изменившимся голосом. — Можно?..
Она смотрит уже не с ужасом, больше с потрясением. И я пользуюсь ситуацией, справедливо расценив молчание как знак согласия.
Осторожно касаюсь губами ее теплых губ.
Я люблю ее. Пиздец, как люблю.
Так скажи ей об этом, долбоеб!
— Я тебя пиздец как люблю, Ангел, — говорю хрипло и быстрым шагом иду к выходу. Быстрым, потому что уходить вообще не хочется.
***
Возле дома матери замечаю автомобиль моей охраны. Это хорошо, так я могу быть уверен, что она не попытается снова пробиться в больницу к Ангелине.
Сам не спешу выходить из машины. Говорить с матерью не хочется.
Видеть ее не хочется, не то, что говорить.
Если бы даже у меня оставались сомнения, что Ангелина говорит правду, то сегодня я получил все возможные доказательства. И могу с уверенностью заявить — моя мать сделала все, чтобы разлучить меня с любимой девушкой и моим ребенком.
Но весь трэш даже не в этом, а в том, КАК она это сделала.
Кладу руки на руль, упираюсь в них лбом. Закрываю глаза и представляю весь этот пиздец.
То, что я видел на видео и считал изменой, было подставой. И все могло закончиться совсем по-другому, окажись Артур не таким ссыкливым.
От одной мысли, что Ангел уже была беременна Миланкой, внутри разливается холодная ярость. Ее могло не быть, она просто могла не родиться.
И моей матери на это наплевать. Она не пришла в ужас от того, что чуть не убила собственную внучку, наоборот.
Я видел, она не справилась с собой возле больницы.
Только теперь понимаю, насколько мать хорошо умеет владеть собой.
Именно ненависть читалась в ее глазах, ненавистью был пропитан ее голос. И это повергает меня в шок.
Почему я раньше никогда этого не замечал? Как она так умело притворялась?
Выбираюсь из машины, медленно поднимаюсь на нужный этаж без лифта.
Она моя мать и не перестанет ею быть. Но сейчас передо мной стоит выбор, и в своем решении я не сомневаюсь ни на секунду.
Только в груди все равно болит.
