Автор
Демьян — хмурая мозгица, но сегодня его трясут новые обязанности: он должен произнести речь на праздничном корпоративе в честь дня рождения компании. Встретил полный штаб-квартиры дебоширов и бабочек с конвертами под мышкой, чувствуя себя злым духом надзорной за всем этим весельем....
У меня на телефоне есть эта функция.
У меня тоже есть. Я скачал себе, когда внезапно папой стал.
Но мне надо немного больше времени, чтобы сообразить, что она имеет в виду. Ангелина уже тянет меня из номера.
Хорошо, способность мыслить возвращается быстрее чем мы оказываемся перед дверью моего номера.
Стараемся ступать тише, чтобы не разбудить ребенка. Миланка спит крепко, но Ангелина права. Вот что значит мама, мне и в голову не пришло.
Выставляю на своем телефоне нужную функцию, включаю. Ангелина поправляет Миланке подушку, плотнее подтыкает одеяло.
Подхожу к ней, обнимаю за талию.
— У нас самый лучший ребенок, — говорю, целуя в основание шеи. Беру за руку и веду к двери.
Ангел не сопротивляется, только ее ладонь чуть дрожит в моей.
Как только дверь ее номера закрывается, вжимаю девчонку в стену.
— Теперь не отвертишься.
Рывком срываю с нее халат, руки жадно блуждают по ее охуенному телу.
Хочу ее всю, прямо сейчас, без остатка.
Ее кожа горит и плавится под моими пальцами.
Только моя.
Любимая смотрит широко раскрытыми глазами.
Ее пальцы путаются от нетерпения, когда она стягивает одежду, обнажая мое тело.
Я не мешаю, кайфую, давая девчонке полную свободу действий.
Ангелина трогает меня, ее пальцы обжигают, скользят по коже. Гладят плечи, сползают на грудь и вниз, к прессу.
— Расстегни, — говорю хрипло. Она подчиняется.
Берется за пряжку ремня, наклоняется и целует в ключицу. Бросает быстрый взгляд из-под опущенных ресниц и проводит язычком.
Ну все, пиздец.
Подхватываю ее под попку, вскидываю на руки. Стройные ножки обвиваются вокруг моей талии, сжимают коленями.
Падаю вместе с ней на кровать, не даю ни секунды опомниться.
Нависаю над ней, сжимаю голые бедра. Опускаюсь к ее охуенной груди, и по очереди втягиваю ртом тугие горошины сосков.
Ангелина вскрикивает, извивается подо мной. По ее стонам могу определить, что между ножками у нее уже все мокро.
— Люблю, — коротко выдыхаю и резко врываюсь в тесную влажность. Она сразу обхватывает меня, сжимается внутри, и я с трудом балансирую на грани нормальности.
Выжидаю несколько секунд, давая Ангелу время меня вспомнить. И начинаю толчки.
Сначала резкие, вколачивающиеся, потом плавные, глубокие.
