Автор
Демьян — хмурая мозгица, но сегодня его трясут новые обязанности: он должен произнести речь на праздничном корпоративе в честь дня рождения компании. Встретил полный штаб-квартиры дебоширов и бабочек с конвертами под мышкой, чувствуя себя злым духом надзорной за всем этим весельем....
— А у тебя как? — спрашивает Никита спустя какое-то время. — Вы с Маргаритой пока не хотите детей?
— Я начинаю бракоразводный процесс, — отвечаю, — нам с самого начала не стоило жениться.
— Удивляюсь, что ты так долго продержался, — серьезно говори Никитос. — Мы с Топольской даже поспорили. Она ставила на то, что ты продержишься год, я давал не больше чем полгода. А ты три протянул.
Не хочется говорить, что мне просто было похуй, женат я или нет. Похуй, пока снова не увидел Ангелину.
Кит не знает про Ангелину.
— Я все время в разъездах был, там из трех лет моей семейной жизни как раз полгода и наберется. Так что ты выиграл, Кит, — пробую отшутиться. Судя по кривой улыбке Никиты, получается хуево.
Мы еще недолго разговариваем, затем Ник смотрит на часы и с сожалением протягивает руку.
— Мне пора. Завтра утром самолет, а я обещал брату поиграть с ним в автотрек.
Прощаемся, Топольский уходит, а я заказываю вискарь и открываю список.
***
— Мама, спасибо, что приехала, — встаю из-за стола матери навстречу, — извини, что заставил тебя тащиться в офис через весь город.
— Ничего, сынок, я же не пешком. И не на общественном транспорте, — она подходит ко мне, мы обнимаемся.
Чувствую себя ебаным манипулятором, но мать моя последняя инстанция. Все, с кем я переговорил за эти дни, вели себя как долбоебы. Пара человек послали нахуй, кто-то блеял овцой, кто-то шел на диалог, но понять было нихера невозможно.
А главное, никто, ни один человек не подтвердил слова Ангелины. И я сдался, решил задать вопрос матери. Но не один на один, а при Ангелине.
Я по реакции пойму, мне не надо долго развозить. Мать не знает, что Ангелина здесь работает, и я хочу спросить в лоб. Обеих.
Ангелина ушла на почту отправлять корреспонденцию, мать приехала в ее отсутствие.
— Чья эта девочка, сынок? — она указывает мне за спину.
— Кажется, это становится традицией, — отвечаю ворчливо. — Каждый, кто входит в мой кабинет, спрашивает, что это за ребенок.
— Просто... — мать поджимает губы, — просто я кажется ее где-то видела.
— Демьян Андреевич, я.. — в дверь входит Ангелина, видит мою мать и осекается. У той тоже глаза полыхают.
— Ангелина? — мать поворачивается ко мне. — Что это значит, Демьян?
И снова к Ангелине.
— Что ты здесь делаешь?
И ко мне.
