Автор
Демьян — хмурая мозгица, но сегодня его трясут новые обязанности: он должен произнести речь на праздничном корпоративе в честь дня рождения компании. Встретил полный штаб-квартиры дебоширов и бабочек с конвертами под мышкой, чувствуя себя злым духом надзорной за всем этим весельем....
— Что вы от него хотите? Не трогайте их, — под ними подразумеваю маму с отчимом, но Анна не дура. И так все поняла.
— Думаю, ты не сомневаешься, что я способна сломать ему карьеру, не пошевелив пальцами? — вопросительно смотрит Вишневская. Смотрю на нее в упор, сжимая кулаки.
— Вы не посмеете.
— Еще как посмею, милая! Еще как посмею! Или ты говоришь Демьяну, что все сочинила, или Григория даже охранником в супермаркет не возьмут. Выбирай!
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы на нее не наброситься. Хочется вцепиться в волосы, расцарапать лицо.
Гриша добрый и хороший, он не заслужил такого отношения."
"— Подумай, Ангелина. У твоего отчима прекрасный послужной список, я дала ему при увольнении хорошую рекомендацию. Но мне ничего не стоит эту прекрасную репутацию испортить. Так что выбор у тебя небольшой, дорогая.
Анна садится в машину и уезжает, а я в бессилии опускаюсь на скамейку.
Выбор у меня не то, что небольшой. У меня его попросту нет.
***
Демьян
Я ей не верю.
Прекрасно понимаю, что еблан, что снова повелся как доверчивый лох, а внутри не верю.
Не хочу верить. Не могу.
Она стоит передо мной такая спокойная, такая собранная. А мне хочется разнести все в ебучем кабинете в щепки.
На атомы, блядь.
— Скажи, что это неправда, Ангелина, — прошу, призывая на помощь весь свой самоконтроль, на который я только способен. — Что ты сейчас мне врешь.
Она бросает быстрый, почти неуловимый взгляд в сторону матери и снова возвращается глазами ко мне.
— Ты плохо слышишь, Демьян? — говорит, четко проговаривая каждое слово.
И все. И мир взрывается разноцветным конфетти.
— Отпусти меня, Демьян. Я напишу заявление по собственному желанию, нам нельзя вместе работать, это неправильно... — начинает она, но я обрываю.
— Замолчи! — поворачиваюсь к матери. — Мама, выйди.
— Но, сынок... — пробует она возражать, приходится повысить голос.
— Уйди, мама! — гаркаю так, что мать вылетает из кабинета.
Оборачиваюсь к Ангелине и вжимаю ее в стенку.
Чтобы не слышать, как она пахнет, мне надо не дышать.
— Значит, решила со мной поиграть? Ладно. Давай поиграем. Только правила игры буду устанавливать я.
— Отпусти, мне больно, — шепчет она, и хочется крикнуть, что мне тоже больно. Так больно, словно сердце щипцами на ошметки рвут.
Я же поверил, сам себя почти убедил. Зачем, Ангел, зачем? Ты же не можешь не видеть, что я снова поплыл, поплыл как ебучая лужа от растаявшего снежка.
