Автор
Демьян — хмурая мозгица, но сегодня его трясут новые обязанности: он должен произнести речь на праздничном корпоративе в честь дня рождения компании. Встретил полный штаб-квартиры дебоширов и бабочек с конвертами под мышкой, чувствуя себя злым духом надзорной за всем этим весельем....
Во рту и в горле пересохло, как будто и меня изнутри сжигает. Уже сжигает...
— Полностью, — он выпрямляется, пряча руки в карманы брюк. Но я точно знаю, что он сжимает их в кулаки до побелевших костяшек.
— Хорошо, — пожимаю плечами и поворачиваюсь к нему спиной.
***
Демьян
Она здесь, она пришла.
Она рядом, протяни руку и возьми.
Я сто раз повторю себе, что она продажная сука. Но продажная сука куда-то подевалась. А здесь сейчас только она — мой Ангел.
Ее спина слишком белая на фоне того дерьма, которым заполнена моя жизнь.
Тонкая рука отбрасывает к стене бюстгалтер.
Длинные пальцы подцепляют полоски белья и тянут вниз. Дальше она просто переступает через них стройными ногами.
— Кожу сдерешь сам.
Стерва. Моя. Не моя. Малая."
"Чувствую себя пьяным. Не просто пьяным, бухим. Снимаю рубашку и отбрасываю, делаю шаг, протягиваю руку. Ее волосы подняты и скручены на затылке в тугой жгут.
Медленно, по одной достаю шпильки, пока тяжелая волна не падает мне в руки. И я зарываюсь в них лицом.
Они так же пахнут, как и раньше. И такие же шелковые и упругие на ощупь. Вдыхаю охуенный аромат, втягиваю носом, и как со стороны слышу собственное звериное рычание.
— Что... Что ты делаешь, Демьян? — спрашивает Ангелина дрогнувшим голосом.
«Люблю тебя»
Чуть не вырывается, успеваю затолкать обратно в последний момент.
Не люблю, а хочу.
Хватит уже размазывать сопли, особенно перед ней. И так по ходу хватает.
Разворачиваю за плечи, Ангелина инстинктивно прикрывает руками грудь. Неужели она ничего не видит и не понимает?
Впиваюсь в нее ртом и встречаю ожесточенное сопротивление.
Ангелина упирается руками в грудь, яростно уворачивается.
— Нет, Демьян, нет. Мы так не договаривались!
— Мы никак не договаривались, — повторяю попытку, но она снова уворачивается от моих губ.
— Я не хочу, — мотает головой, — не хочу с тобой целоваться.
— А я хочу.
От близости ее голого тела пах распирает, и в области солнечного сплетения тоже распирает. Кажется, сейчас взорвется нахер все.
— Я же шлюха. А у тебя жена есть. Ее целуй.
Отодвигаю девчонку, заглядываю в лицо. И спрашиваю, охуевая от догадки:
— Ты что ревнуешь, Ангел?
Она с силой толкает. Шипит, раскрасневшись от злости:
— Ты трахаться разучился, Каренин? Я не останусь ни на одну лишнюю секунду, будешь себя рукой удовлетворять.
— Ты хотела сказать, додрачивать? — скалюсь и упираюсь лбом в трогательно хрупкое плечо. — Нашла чем пугать. Это мой ежедневный секс.
Она замолкает удивленно.
