Автор
В темном общежитии прерывается дневной шум, и наступает меланхOLический крик — "Слушай, большому начальству виднее чего и как...". Кто-то упрямится против авторитетов. Новый охранник суетится перед входом, словно плененный неожиданным рассказом или дракой в коридорах. А кто-нибудь, похоже, уже готов к темноте и одичанию за пределами общежития — словно зверюга на свободе, привлекающий подозрения....
А теперь…
О каком пересмотре дела они говорят?
— Демьян Дикий вышел на свободу в этом году, — заявляет закадровый голос и у меня горло от волнения перехватывает. — Все обвинения с него сняты.
Мужчина говорит дальше. Много всего рассказывает. Объясняет подробности. После показывают настоящих убийц, куски из видео их задержания, обрывки чистосердечного признания.
Не верится. Просто не верится, что все это реально.
Значит, он говорил правду? Его не просто освободили. Его полностью оправдали.
Опять лицо Демьяна. Крупный план.
Внутри все сжимается. Ком в горле нарастает. Глаза режет, щиплет. Ничего не могу с этим поделать. Безотчетно стараюсь сдержать истерику, но не выходит.
Меня буквально прорывает. Слезы бегут по щекам. Из груди вырывается приглушенный всхлип.
Зажимаю рот ладонью.
— Кать, ты чего? — раздается удивленный голос Демьяна откуда-то сбоку.
Но я даже обернуться не могу. Так и зависаю, взгляд невозможно оторвать от экрана.
— Катя! — громче повторяет Демьян.
Он быстро понимает причину моей реакции. Действует."
"Горячие сильные руки обвиваются вокруг моего дрожащего тела. Сгребают в объятья. Пальцы скользят по плечам, по спине. Губы прижимаются к моим щекам, собирают слезы, точно всю горечь сцеловывают. Боль забирают.
Демьян усаживается так, чтобы меня к себе на колени перетянуть, а дальше пробует выключить телевизор.
— Нет! — тут же восклицаю, перехватывая его запястье.
— Что — не нужно? — бросает хмуро. — Этот блядский репортаж тебя до слез довел. Знал бы, вообще, все здесь отрубил.
— Нет, — мотаю головой.
— Нет?
— Ничего.
— Да как ничего, если ты… — начинает раздраженно.
Но замолкает.
— Мне надо досмотреть, — говорю тихо. — Хочу так. Пожалуйста.
— Нельзя тебе это смотреть, — выдает мрачно. — Плачешь.
— Можно, — роняю, качнув головой, поворачиваюсь, ловлю его взгляд и лихорадочно вытираю вновь навернувшиеся слезы. — Это нужно. Видишь? Почти успокоилась.
Он не отвечает. Прижимает меня сильнее, крепче. Утыкается лицом в мои волосы, пока диктор продолжает говорить.
* * *Выбесила она меня. Просто пиздец. Всегда довести умела, но сегодня особый случай. Заводится с пол-оборота. И меня заводит. Но я себя долго держал в руках. Терпел. Начала все еще на борту самолета. Но там вроде угомонил, нашел подход.
На Мальдивы прибыли — опять напряг. Сразу перемену в ее настрое считал. Только некогда было задерживаться.
