Автор
В темном общежитии прерывается дневной шум, и наступает меланхOLический крик — "Слушай, большому начальству виднее чего и как...". Кто-то упрямится против авторитетов. Новый охранник суетится перед входом, словно плененный неожиданным рассказом или дракой в коридорах. А кто-нибудь, похоже, уже готов к темноте и одичанию за пределами общежития — словно зверюга на свободе, привлекающий подозрения.
Такой.
— Убери руки, — выпаливает.
Убираю. Но только чтобы снова схватить. Рывком к себе развернуть. Дикая потребность внутри разгорается. Лицом к лицу.
— Демьян, — явно отчитать собирается.
И свои эмоции душит. Бросает взгляд в сторону. На пол. Туда, где блузка ее теперь валяется. Успел стянуть, пока зацеловывал.
— Вот ты…
— Подарок, Кать.
— Спасибо за подарок, но это…
Сердитая вся. Глазами стреляет. Злится.
— Где? — спрашиваю.
Не понимает.
— Что? — роняет и брови сводит.
— Мой подарок где, Кать?
Серьезно интересуюсь. Без ухмылки.
— А у тебя еще не скоро день рождения, — бросает.
— Ну так мы сколько лет пропустили.
Обвожу ее плечи ладонями. Ближе притягиваю. И по спине прохожусь, узоры вырисовываю между лопатками.
— Накопился долг, — заключаю.
— Долг?
— С процентами.
— Знаешь, ты…
Знаю.
Уебок я. Тот еще. И тебе нихуя не пара. Зэк, чье дело гремело на всю страну. И сейчас нихера не надежен.
Но блять, выправлю это.
Отпускать тебя не намерен. Как и тратить время на разговоры.
Затыкаю рот поцелуем. А ладони сразу съезжают вниз по хрупкой спине. Обводят ягодицы. Так обводят, что Катя ахает прямо в мой рот, по рукам меня шлепает. Покрепче сжимаю. Нечего дергаться.
А она продолжает выкручиваться. Выворачивается вся. Только сама не замечает, как языком по моему языку скользит, рефлекторно на поцелуй отвечает.
Запуталась. Надо помочь разобраться.
Перемещаю ладонь по ее бедру. Задираю юбку, сдвигаю в сторону кружево. Быстро все делаю. Одним движением. Чтобы даже рыпнуться не успела.
Мои пальцы скользят по влажным горячим складкам. Плавно толкаются глубже. Выбивают стон.
Сдавленный. Приглушенный. Рот в рот.
Отпусти, да? Убери руки?
Это ты хочешь сказать, Катя?
Не дам. Отпущу, только когда тебе совсем не до слов станет. А пока — рано. Надо, чтобы повело. По-настоящему. Как меня всякий раз. От тебя. Точно током.
Ласкаю ее. Обвожу. Обрисовываю. Насаживаю на пальцы. Только все дальше. За собой. На край.
Она трепещет. Бьется под моим напором. Сжимается вся.
А мой хуй стоит колом. Просто от этого ощущения. От того, как чую, что по ее телу разливается кайф.
Она зажимается на секунду. Еще, еще. И раскалывается. Течет на мою ладонь. Мышцы сокращаются вокруг моих пальцев. Рвано, судорожно пульсируют.
А я ласку не обрываю. Собираю всю влагу.
Катя задыхается. Захлебывается. Под моими губами.
Отпускаю, только чтобы крепче в себя втиснуть. Смять ягодицы. И в глаза ее заглянуть.
Плывет моя Катя.
Взгляд расплавленный. Затуманенный.
