В засаленной студии читателей где острый запах кофе и табличка с призывом "Здесь ты будешь самим собой", героиня – девушка с необычными глазами, красится в розовый, играет с братом словесной переборкой. Воздух напряжен до натяжки, как гитара перед аккордом.
Похоже, «Любовь и прочие яды» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Какое у тебя окружение… кхм, интересное, – с трудом подобрал он слова.
– Не то слово, – мрачно согласилась я. – Так что, пустишь? Я могу на одеяле на полу…
Парень лишь фыркнул на эти слова и повел меня к себе. И, уже шагая в неизменную обнимку с Руэдой, я осознала всю суть ситуации. Я напросилась на ночь в комнату к мужчине! Я! Благовоспитанная леди! Что подумают, когда узнают дома?!
Но дома, хвала богам, об этом никогда не узнают.
По сравнению с прошлым моим визитом, когда я устраивала головомойку магу в унынии, комната Винсента преобразилась радикально.
– Ты кого-то ждал?
– Нет, – коротко ответил Винсент, застилая кровать новым бельем.
– А почему так чисто? – прищурилась я.
Парень пожал плечами и пояснил:
– Я же учился на боевом факультете, нас всех там заставляли соблюдать идеальный порядок в жилых помещениях.
О, каких мне трудов стоило не ляпнуть: «Странно, а вот по моим братьям и не скажешь». Буквально в последний момент прикусила язык!
– Ясно, – пробормотала я, осматривая комнату и думая, куда бы пристроиться."
"– Ложись, – кивнул Винсент на кровать, а сам кинул на пол плащ и улегся сверху.
Я, конечно, хотела возразить (правда, не очень искренне и не очень горячо), но парень не дал мне даже попытаться изобразить сопротивление:
– Ложись и не спорь.
Меня хватило лишь на слабый кивок и тихое спасибо, а дальше я рухнула прямо в одежде на чистые простыни и отрубилась, кажется, в полете.
Но даже сквозь сон почувствовала, как Винсент заботливо укрыл меня одеялом и поцеловал в лоб.
* * *Засыпая вечером, я искренне надеялась, нет, свято верила, что утро будет лучше. Все проблемы решатся, шепотки утихнут, а Винсент… с Винсентом все прояснится.
Увы! Утром чуда не случилось. Стоило мне высунуться из комнаты Руэды, как оказалось, что всему мужскому общежитию и половине женского, которая что-то забыла тут в это неприлично раннее утро, нужно срочно потоптаться именно здесь. Ощущение было такое, будто я вышла не из жилой комнаты, а из аудитории в разгар перемены. И стоило мне шагнуть за дверь, как любопытные адепты замерли, точно по команде, и впились в меня взглядом.
