В засаленной студии читателей где острый запах кофе и табличка с призывом "Здесь ты будешь самим собой", героиня – девушка с необычными глазами, красится в розовый, играет с братом словесной переборкой. Воздух напряжен до натяжки, как гитара перед аккордом.
Похоже, «Любовь и прочие яды» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Беспокойство, любопытство, печаль или даже, скорее, какая-то горечь… он знает, что произошло с Винсентом! Знает и, кажется, хочет обсудить!
* * *Я, точнее мое любопытство, уже почти сказало «да», но Руэда, не витавший в облаках, успел первым.
– Не в этот раз, прости. Хель нужны какие-то запчасти для ее варева.
– Жаль, – покачал головой Адам. – Что ж, мы здесь надолго. Может быть, еще увидимся?
– Может быть, – ответил Винсент таким тоном, что звучало, скорее, как «ни за что и никогда».
Парочка вышла из лавки, постоянно оглядываясь на нас и о чем-то тихо шушукаясь.
– Ничего не хочешь рассказать? – спросила я у Винсента, скрестив руки на груди."
"Парень посмотрел на входную дверь, за которой скрылся его приятель, вздохнул и покачал головой:
– Не сейчас.
Хотелось спросить «А когда?», но нас прервала хозяйка лавки:
– Молодые люди, что ищете?
Я повернулась к мадам Курке и, попытавшись придать своему голосу как можно более беззаботный тон, спросила:
– Нам нужен корень форрута.
Я ожидала чего угодно. Ну там, вопросов в стиле «О боже мой, зачем он вам?!», или «Это целое состояние, милочка, ты уверена, что вы сможете себе это позволить?», или «Он же токсичный, его нет и никогда не будет в продаже», ну или уж совсем печальное «Их можно собирать раз в год в полнолуние нецелованными девственницами, поэтому проще найти единорога». Но нет, ничего из этого. Мадам Курка задала вопрос, который убил меня наповал:
– Корень чего?
Рядом Винсент тихо вздохнул.
– Корень форрута, – повторила медленно.
– Хм… – изрекла хозяйка лавки и, больше не сказав ни слова, развернулась и зашагала к прилавку.
Мы с Винсентом переглянулись и пошли за ней.
А мадам Курка зашла за торговую столешницу и скрылась во внутренних помещениях, отделенных от зала символическими нитяными шторами из деревянных бус. Сухой перестук бусин качающихся занавесок долго не смолкал, удивительным образом успокаивая. Я верила, что сейчас женщина вернется и принесет мне баночку с красивым толстеньким корнем.
Но когда мадам вышла, я поняла, что все-таки просто с этим злосчастным корнем не будет. Потому что она выволокла огромную, неподъемную толстенную книгу. Тот самый общий справочник зельевара! Бухнула его об стол и, устало выдохнув, сказала:
– Ну-ка, найди мне здесь то, что тебе нужно.
