В засаленной студии читателей где острый запах кофе и табличка с призывом "Здесь ты будешь самим собой", героиня – девушка с необычными глазами, красится в розовый, играет с братом словесной переборкой. Воздух напряжен до натяжки, как гитара перед аккордом.
Похоже, «Любовь и прочие яды» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я, конечно, раньше не была большой поклонницей Винсента, но, во-первых, приворот, а во-вторых, нечего хватать меня!
– Ты что, болезная, угрожаешь мне? – вкрадчиво поинтересовалась я, шагнув к девице.
Во мне в этот момент, видимо, матушкины гены проснулись. Та тоже одним взглядом повергала прислугу и салонных сплетниц в обморок и доводила до конвульсий.
Келлер побледнела, выпустила мою руку и сделала неловкий шаг назад. Оступилась и остаток пролета съехала на пятой точке, с чувством отсчитывая каждую ступеньку.
Ме-е-е-едленно обернулась и увидела жену ректора!
Леди Грогон смотрела на продолжавшую отползать от меня Келлер таким убийственным взглядом, что я заподозрила какую-нибудь подавляющую магию. А стоило моей одногруппнице с трудом, путаясь в юбках, подняться на ноги и припустить по лестнице, как супруга нашего любимого ректора довольно хмыкнула:
– Молодец, Лагерра! Не вздумай уступать парня всяким потасканным девицам сомнительного происхождения.
Подмигнула мне заговорщицки и продолжила идти куда-то по лестнице. А я так и осталась стоять на ступеньках в полном шоке от произошедшего.
Эй, я не собиралась никого никому уступать! Я вообще ни на кого не претендовала! И не претендую! Или претендую? Да ну, ерунда какая. Это все дурацкий приворот. Вот.
* * *С Винсентом мы встретились в той самой лаборатории, где в предыдущий раз у нас ничего не вышло.
Обменявшись реквизитами, мы уселись за стол. Я – жевать, он – заниматься лингвистикой.
Бутерброды были удивительно вкусными. Подозреваю, секрет в толщине колбасы и буженины, на которые маг не поскупился. Впрочем, как следует проникнуться едой мне не дали, потому что мое жевание прервал возглас:
– Нашел!
И интонация у парня была не восхищенная или радостная, а, скорее, удивленная.
– Ну давай, шокируй, – разрешила я, откладывая недоеденный бутерброд.
– Судя по этому словарю, форрут – это папоротник… – произнес Винсент растерянно.
– Папоротник? – повторила я, чувствуя весь идиотизм ситуации. – Папоротник?!
Выдернула у парня из рук книженцию, чтобы своими глазами удостовериться.
