В зеркальных очках и с розовыми ушами, главная героиня прячет свой истинный я. В обществе она покоряет глазами и легким юмором, но дома коварность ее сердца не оставляет места для лести. С каждым днем манеры брата вроде бы уходят на второй план - ведь он забыл про то, что розовый цвет подчеркивает красоту его глаз....
Похоже, «Любовь и прочие яды (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Вот ректор, например, вообще занял весь последний этаж.
Был девятый час вечера, время не так чтобы позднее, но явно неподходящее для рабочих визитов. И вообще, очевидно, что Грогон ждал не нас, а кого-то более близкого, потому что на мой уверенный стук раздалось:
– Заходи!
Мы с Винсентом переглянулись, но заходить не рискнули, а потому я, набрав в грудь побольше воздуха, крикнула через дверь:
– Нет уж, лучше вы к нам!
Некоторое время ректор молчал. Видимо, обдумывал предложение. Мы с Винсентом снова переглянулись.
Наконец, дверь распахнулась, и перед нами предстал уважаемый ректор нашей академии с видом таким многообещающим, что даже мне захотелось женить Винсента на Келлер.
– Так… – исчерпывающе произнес ректор, скрестив руки на груди.
Одет он, кстати, был в не до конца застегнутую рубашку с закатанными до локтя рукавами, и домашние мятые штаны. Ну точно любовницу ждал! И это под самым носом леди Грогон!
– Надо поговорить, – сказала я, решив, что совестить здоровенного мужика, которому предстоит погрузиться в мои проблемы, сейчас не лучшее время. Но потом, потом обязательно!
Точнее, «сказала», это, конечно, сильно приукрашено.
Грогон перевел взгляд с меня на Винсента и совсем уж помрачнел.
– Руэда, если я сейчас узнаю, что девушка непраздна, твои предыдущие приключения покажутся легкой увеселительной прогулкой.
Мне, конечно, очень было интересно, что же там за приключения такие были в прошлый раз у Руэда, но само предположение ректора было просто возмутительным! Бесячим и идиотским!
– А мы как раз по этому поводу, – заявила я и сделала вид, что не вижу, как у Винсента вытягивается лицо.
Уверена, Грогон нас не хотел пускать, но посвящать всех педагогов в очевидно интимную проблему не хотел еще больше. Ректор посторонился, и мы с Руэда вошли в его комнаты.
Просторная прихожая с зеркалами, красивой резной вешалкой и лавкой с мягким сиденьем и смешными лапками вместо ножек – все выдавало женскую руку в интерьере.
