В зеркальных очках и с розовыми ушами, главная героиня прячет свой истинный я. В обществе она покоряет глазами и легким юмором, но дома коварность ее сердца не оставляет места для лести. С каждым днем манеры брата вроде бы уходят на второй план - ведь он забыл про то, что розовый цвет подчеркивает красоту его глаз....
Похоже, «Любовь и прочие яды (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Обознались, значит? – хмыкнул тот, у кого из одежды были лишь брюки. Прищурился, щелкнул пальцами и сделал жест, мол, вот, посмотри повнимательнее. И мои дивные розовые волосы вернули себе природный снежно-белый цвет.
Винсент смотрел на меня молча, как будто увидел впервые в жизни. А мне вдруг стало так неловко, что я его обманывала! Он ведь за меня жизнью рисковал, а я даже имени своего не раскрыла.
– Прости, – потупилась я.
Руэда в ответ лишь вздохнул – то ли облегченно, то ли осудительно.
– Парень, ты бы руки от нее убрал, а? Это ужасно раздражает, и хочется переломать тебе все кости, – между делом кинул тот, кто сам недавно кого-то обнимал. При этом безуспешно пытался стереть магией помаду с ворота, бурча проклятья в адрес современных мастеров красоты.
– Идею поддерживаю, – хором отозвались остальные."
"Руэда даже не шелохнулся. Чтобы не ставить парня в неловкую ситуацию, я попыталась отстраниться.
Братья хмыкнули и переглянулись. Кажется, оценили все достоинства моего защитника. Я краем глаза заметила, как рана на руке Винсента затягивается. Один из братьев, тот, кто заряжал мое кольцо, подмигнул. Тоже мне тихушник…
– Слушай, мелкая, мы поседеем с тобой.
Да очень просто возможно. Вот тут ошметки недалеко валяются этой причины.
– А как, кстати, вы меня первый раз нашли? – мрачно поинтересовалась я, не желая вдаваться в подробности.
– Да Грогон все хочет своих птенчиков пристроить на практику в настоящую боевую часть, вот обсуждали как-то за рюмкой огневодки… И вообще, мелкая, не заговаривай зубы.
– Понять и простить? – робко предположила я.
Вместо ответа передо мной просто раскрылся огненный портал.
– Домой, – в один голос безапелляционно заявили мои пятеро старших братьев.
