Ольга покачивалась из стороны в сторону перед зеркалом с видом опытной стилистки, но внутри она была напугана и немного разочарована. Красота, которая казалась так близкой, оказалась лишь временным обманом — укольчики уже начали поднимать покрытую тонкими складками кожу. Но Ольга знала: рано или поздно её лицо перестанет выглядеть так, как она себе представляла....
И опустив голову, чтобы отдышаться, заметила:
— Все у нас будет хорошо.
— Ага. Будет, — кивнул Кармухин, обдавая теплым шумным дыханием.
— А не рискнем — не узнаем, — стояла на своем Ольга, как будто с ней кто-то спорил.
— Точно! Как в песне! Если у вас нету дома — пожары ему не страшны…
— И жена не уйдет к другому, — подхватила слова известной песни Аронова Ольга. И уже в два голоса они продолжили: — Если у вас, если у вас, если у вас нет жены! Не-е-ет жены!
На верхнем этаже открылась дверь. Из квартиры Гдальского вышел коренастый мужик в тонкой кожаной куртке, а следом выглянул и сам хозяин квартиры.
— Если у вас нет собаки, её не отравит сосед!
— И с другом не будет драки! Если у вас, если у вас, если у вас друга нет! Дру-у-уга нет! — присоединился к её оторванному твёрку Тёма.
Тихон перевел взгляд на своего прораба — хорошего, но неразговорчивого мужика.
— …иметь или не иметь! — закончили в один голос Артем и Ольга.
Иметь, — отозвалось в мозгу Гдальского. Вот прямо сейчас схватить, унести в берлогу и… иметь.
А… нет. Нет… Пушкину, кажется, не до неё. Бедолага завис на Кормухине. Культурный шок у него, видать. Тихон даже сместился немного. Ну, мало ли, что взбредет прорабу в голову. Вдруг он гомофоб какой… Но тот, кажется, в драку лезть, защищая права гетеросексуалов, не собирался.
Гдальский чуть расслабился и зааплодировал. Ольга вскинула голову и — нет, чтобы засмущаться, дурашливо поклонилась. Низко. Задевая коленки носом. Этого уже Тихон вынести не мог. Спешно спустился вниз, вернул Ольгу в вертикальное положение, потому что и из того, в котором она находилась, было видно чуть больше тела, чем позволяли правила приличия, и его, Тихона, жадность.
