Автор
В трех простых комнатах царит теплота и надежда. Его жена, Рэчел, терпелива как львица, но в глазах его загорается любовью, непоколебимой даже в самой сильной метели. Ферма — их родовое крыло, на котором они строят будущее вместе.
— Ну что тут такого? Чем плохо, что я хорошенько помоюсь?
— Ничем, — кивнула Джесси. — И судя по тому, как ловко ты снял повязку и залез в бак, тебе пора как следует помыть спину.
— Джесси!
— Наклонись вперед, Чейз, — приказала Джесси. — Ты же хочешь помыться? А я потру спину так, чтобы не задеть рану.
Легче было подчиниться, чем спорить. Но больше всего на свете ему хотелось знать, что у нее на уме. Так непривычно она себя вела. Не сказала ни одного грубого слова, не расшумелась из-за того, что он не в кровати.
Наконец девушка скомандовала:
— Ну вот. Теперь вставай. Я тебя ополосну.
— Я и сам могу, — заторопился он.
— Конечно, и зальешь водой весь пол. И вообще удивительно, как ты поместился в этом баке?
— Я не рассчитывал ни на чью помощь. — От смущения Чейз говорил мало.
— Но тебе уже ее оказали — Уходи, Джесси. Она тихо рассмеялась.
— А почему ты стесняешься меня? Можно подумать, что я тебя не видела голого.
— То было совсем другое дело.
— Почему? Потому что и я была голая? Но не надейся, что и я сейчас все с себя сброшу. А теперь будь хорошим мальчиком, вставай. — И потом ехидно добавила:
— Я не буду к тебе приставать, если ты этого так боишься.
Чейз через плечо взглянул на нее. Она действительно развлекалась. Не так часто он видел ее глаза смеющимися, в такие моменты они становились светлее и ярче.
Он встал и почувствовал, как холодная вода полилась по спине. Потом она вытирала его полотенцем, и он совсем разомлел.
— Ну что, разве плохо? — спросила она, шаловливо шлепнув его по ягодицам.
Он повернулся к ней, но она уже пошла к столику за чистыми бинтами.
— Подойди сюда, я забинтую твою рану. Если ты считаешь, что это еще необходимо.
Чейз сразу же огорчился. Иными словами, она говорила, что он здоров. Значит, сейчас спросит, когда он намерен уехать.
Обернув вокруг бедер полотенце, он подошел к кровати и сел так, чтобы она могла его перевязать. Он напряженно наблюдал, как она склонилась, почувствовал, как бережно она положила вату на рану.
— Отчего такая нежная заботливость? Она подняла бровь.
— Нежная?
— Ты понимаешь, что я имею в виду.
Она пожала плечами и посмотрела на свою работу.
— Не знаю. Может, потому, что вижу тебя в последний раз. Я хочу расстаться по-доброму. Чейз покачал головой.
