Автор
В этом произведении мы заглядываем за пределы простого умиротворения или безразличия между людьми в поисках глубинной боли и страха. Как Пушкин писал, когда человек достигает полного отчуждения, это становится более страшным, чем любое существо. Здесь мы видим стремление к сочувствию даже там, где кажется некогда его не было, показывая, как тонкие и прочные могут быть связи между нами....
Плиткой недавно выложена тут дорожка, протоптанная народом, вечно торопящимся к шоссе, к остановке троллейбусов и автобусов напротив моего дома.
Миновав арку, оказываюсь на «школьном» дворе, хотя школа отделена от него забором. Большой тихий двор, густо заросший высокими деревьями, изменился еще в прошлом веке настолько, что писатель Константин Паустовский, в юности работавший кондуктором на курсировавшем здесь паровичке, в старости ни за что бы не узнал это место – древний лес, обозначенный на картах и различимый на старинных фотографиях.
Глядя на четырехэтажную школу № 218, я вспомнил случай, рассказанный моей мамой, учившейся здесь в пятидесятых годах. Преподавательницу литературы в их классе звали Евгения Ароновна. За отчество, а также, вероятно, еще кое за что во внешности ученики тут же переименовали ее в Ворону. Однажды она зачем-то отправила мою маму в учительскую.
"А что у меня связано со школой? Помню самое первое Первое сентября. Я гляжу в окно своей комнаты на «пятачок», по которому спешат первоклассники под руку с мамашами, в новенькой синей форме, за плечами у них ранцы. Мама, форма, ранец – это все у меня было, но пойти вместе с другими я не мог – температура.
