Автор
Темная история о двух неадекватных людях, чья любовь больше напоминает войну. Главная героиня — жестокая и беспринципная — готова пойти по головам ради своих целей. Отношения без тепла и нежности, где каждый борется за победу. NC 18+.
Она тут санитаркам помогала, полы драила, больных переносила, судна мыла. Лишь бы позволили в патологии рядом с малышом оставаться. Бывало, зайду к ней, а она молоко цедит, плачет и цедит. Я-то знаю, что малыш в плохом состоянии, а она говорит: ""вот выйдем с Егоркой, грудью кормить буду"". Потом вроде немного оклемался малыш, вес набрал. Мы уже и вздохнули с облегчением. Выписывать хотели. Она еще убежала на один день. Вроде с отцом покупать кроватку да коляску. Мы тоже кое-чего подкинули. Принесли мешками вещи от своих детей.
Антонина Михайловна вытерла глаза платочком.
— Не могу. Как вспомню…ох… слезы на глаза сами наворичиваются. Перед выпиской ему плохо стало. Посинел весь, задыхаться начал. Мы его к аппаратам искусственной вентиляции подключили. Диагноз неутешительный — бронхопульмональная дисплазия. Таких малышей выхаживают сейчас и у нас, а тогда оборудования нужного не было, лекарств тоже. Я Василисе предлагала в платный центр в столицу обратиться. А там сволочи, такую цену заломили. Мы старались, вроде собрали, кто сколько мог. Жалели сиротку. Да и сейчас такие мамы молоденькие, одиночки, редко так трусятся особенно если дите больное. Здоровых бросают. А она не отходила от него. Бывало, уснет на стуле, он только пикнет, а она уже на ногах. В общем не нашла она тогда пяти тысяч долларов. Говорят к папаше ребенка ходила за два дня до смерти Егорки, а тот… Слов нет…Тот сукин сын отказал ей. Представляете, просто отказал. Господи как же нехристей таких земля носит?
Артур побледнел, сжал челюсти, чувствуя как воздух в легкие уже почти не поступает, а сердце бьется, словно в горле.
— Умер Егорка во сне, у нее на руках. Василиса тихо просидела как мышка, мы обнаружили только утром. Отобрать не могли. Как она кричала. Господи, у меня этот крик всю жизнь в ушах стоять будет.
Артур резко встал со стула, протер лицо трясущимися руками.
— Водички?
Он кивнул и разлил пол стакана, пока донес до пересохших губ.
— А вы брат Василисы?
Он кивнул, не в силах сказать правду. Испытывая, жгучий стыд за то, в чем не был виноват. Стыд и горечь, едкую горечь и тошноту, которая комом застряла в горле.
Перед тем как попрощаться с главврачом тихо выдавил.
— А может отец ребенка и не знал? Может, обманул его кто?
Антонина Михайловна внимательно на него посмотрела, словно в душу, заглядывая.
— Незнание, молодой человек, не освобождает от ответственности. Особенно ответственности за смерть ребенка.
Потом ткнула ему конверт в руки.
