Автор
В баре шумит толпа, но вокруг Макса царит тихая дружба. Он сидит за стойкой и наблюдает, как Илья допивает последнюю кружку. Макс знал, что сегодня он не останется в живых: его ждет домашнее ругательство от любимой Маргариты. Но сейчас это будущее — тема пьяных разговоров и мечт....
Чувствовал, что не просто так Марго туда явилась! Ольга, конечно, не оранжерейная фиалка, и за себя постоять всегда умела, но сейчас она передвигается на костылях, наотрез отказавшись от инвалидного кресла, сказав:
– Я же не инвалид! Мне надо двигаться, а не возить свою пятую точку!
Маленький стойкий оловянный солдатик. И всегда такой была.
А вот та самая Марго не на костылях, да и весовая категория у нее другая. Совсем другая.
– Да загорайся ты уже, черт тебя дери! – ругнулся Арсений на красный сигнал светофора на перекрестке.
А потом Арсений понял причину своей паники, вот так сразу и вдруг – он до чертиков боится реакции Ольги, на то, когда эта самая Марго начнет ей расписывать чем и, главное, как она занималась сексом с Арсением.
Не важно, что Ольга и сама знала его пристрастия, видела весь этот антураж из плеток, кляпов и фаллоимитаторов после его загулов. Антураж то она, конечно, видела, но ведь не участвовала и не была свидетелем всего того, чем они там занимались со всеми этими женщинами.
Да, Ольга не наивная барышня и не важно, что он сам ей уже объяснил, почему он предпочитал именно такой секс с женщинами, которых Ольга видела великое множество рядом с ним. Марго очень неглупая, а главное, целеустремленная женщина. Про таких, как она, говорят, что они готовы по головам идти к своей цели. И Марго точно идет именно к своей цели! Знать бы еще, что у нее за цель…
А во всех закидонах с наручниками и обязательными пристегиваниями к спинке кровати всегда был другой смысл.
Как объяснил ему психолог – это вот такую он, Сеня, сам себе выставил, придумал и воплощал в жизнь защиту.
"Сдвиг? Заскок? Фобия? Да, наверное. Но только Ольга могла касаться той самой татуировки со своим именем на его груди. Только она, правда, только в его мыслях, могла его гладить и ласкать, как ей самой этого захочется. Об этом он Ольге не сказал.
