До начала рабочего дня я трижды повторила отрепетированную ночью перед зеркалом речь и в половине девятого утра была во всеоружии.
Хлопнула дверь кабинета, прозвучали знакомые энергичные шаги.
— Доброе утро, господин ди Элрой, — поздоровалась я, поднимаясь из-за стола.
— Доброе, — послышалось ответное приветствие.
С трепещущим сердцем я остановилась в дверном проеме, боясь узнать, как он отреагирует на прошение об отставке. Не глядя, Таннер швырнул стопку документов, завалив сложенное письмо.
Проклятье!
— Господин ди Элрой, вы не заметили… — промямлила было я, но из приемной гуськом начали входить конторские судебные заступники, и пришлось притихнуть. Народ выглядел чрезвычайно озабоченным, если не сказать суровым.
— Позже, — по-начальственному отшил меня Элрой, и я закрылась в стажерской комнате, чтобы разобрать пачку писем из доходного дома.
Теперь управляющий просил поменять входные двери в количестве семи штук.
Исходя из его запроса, доходный дом походил на муравейник с множеством ходов, и каждый требовалось прикрыть. Наше противостояние приобретало эпичность. Было любопытно, какую хитроумную аферу он придумает на следующей неделе и согласится ли на грабеж новый стажер. Даже взгрустнулось, что не узнаю окончания истории.
Когда время подошло к обеду, я осторожно выглянула в кабинет.
Судебные заступники все еще заседали. Пришлось тихонечко выбраться из стажерской и, стараясь не привлекать особенного внимания, попытаться прошмыгнуть в приемную. Однако не стучать каблуками по паркету было просто невозможно.
— Тереза? — остановил Элрой мой дерзкий побег в едальню.
— Полдень, — тут же отрапортовала я, намекая, что война войной, а у личных стажеров прием пищи по расписанию.
— Приятного аппетита, — спокойно пожелал Таннер и обратился к судебным заступникам: — На чем мы остановились, господа?
Сослуживцы на меня смотрели волками.
В воцарившейся на несколько секунд тишине у кого-то от голода заурчал желудок.
Мадам Паприка тоже собиралась на обед и чистила перышки, причесываясь черепаховым гребнем. Обычно с главной счетоводшей они ходили в соседний ресторан, где подавали лапшу по цене отбивной.
