Дверь отворилась сама собой — волшебство, да и только!
Мы пересекли подозрительную комнату с каменными полами, утопленную в разбавленный фонарным светом полумрак, и оказались перед парком аттракционов, сверкающим разноцветными огнями. Посетителей не было, зато работали все торговые палатки и исправно крутилось пустое колесо обозрения. Я поймала себя на мысли, что совершенно не хочу знать, во сколько обошлась ночная аренда целого парка развлечений.
— Братья Гриммальди? — уточнила я авторов, у которых Элрой стащил романтическую идею.
— Таннер ди Элрой, — тотчас уверил он, желая убедить меня, будто сам сочинил план обольщения, в смысле развлечения любимой девушки. — Как тебе?
— Лучше оперы, — выдохнула я, напрочь забыв о том, как плачевно закончилось наше последнее свидание на природе, и сразу поправилась: — Опера была отличная! Особенно мне понравился бас у тенора…
— Это взаимоисключающие понятия, — с серьезной миной объяснил Элрой, дав понять, что я полный профан в оперном исполнении, как будто кто-то сомневался.
— У солиста — бас-профундо.
— То есть необычный голос?
— Уникальный.
Некоторое время мы молчали."
"— Тебя в детстве заставляли музицировать? — резко спросила я, изучая тележку с карамельными яблоками.
— Каждый божий день, — признался Таннер, не глядя на меня.
— Бедный ребенок. Тебе повезло выжить в преисподней. Пойдем, я угощу тебя вкусненьким.
По краю пешеходной мостовой тянулись тележки со сладостями, обожаемыми и детьми, и взрослыми. Розовые шары сладкой ваты, карамельные яблоки, полосатые леденцовые палочки.
Тут же пристроился торговец огромными воздушными шарами, сделанными из раскрашенных пузырей морских рыб. Наполненные особым газом, они стремились целым ворохом улететь в черное небо.
— Вату? — предложил Элрой.
— Яблоко, — покачала я головой. — На ночь надо есть фрукты…
О том, что фрукты опускались в растопленную горячую карамель, стекающую по наливным яблочным бокам почти прозрачной тягучей патокой, мы оба умолчали. Сверху еще посыпались шоколадной крошкой.
— Приятного аппетита, — протянул мне крошечное произведение искусства ловкий торговец.
Я измазалась, как поросенок, после первого укуса. Карамель была везде: на платье, в волосах, и даже капнула на туфлю Элроя. В безмолвии мы изучали густую, застывающую кляксу.
— Может быть, все-таки сладкой ваты? — сдержанно предложил он, видимо надеясь, что с поглощением розового шара, похожего на перезрелый одуванчик, дама справится ловчее.
Наивный, хоть и хозяин огромный конторы.
