Картину рисовали в подарок на день рождения у какого-то жутко известного художника, деньги собирали всей конторой (удержали положенную сумму из ежемесячного жалованья). Возможно, проблема заключалась в том, что портрет рисовали с другого портрета, а может, мастер работал в сжатые сроки, но у Таннера ди Элроя лицо вышло такое, будто он проглотил кол и страшно мучился от несварения. В жизни он выглядел приличнее. Точнее, цвет лица у него получше, но выражение похожее — как с камнем в животе. И да, он и есть тот человек, который затащил меня в родительский дом на плече.
Удивительно, как мы еще не женаты.
— Здрасте, — пробормотала я, попыталась поклониться и уронила с пирамиды книжек розовые туфли с пеналом.
— Вы опоздали, — сухо заметил Таннер ди Элрой.
Как и десять минут назад в кабинете бывшего шефа, мы синхронно посмотрели на настенный хронометр. Если он не врет, то до начала рабочего дня остается три минуты. Усадить хозяина конторы в ту же лужу, где плескался Том Потс, было неловко.
— Извините, — за все разом попросила я прощения.
— Сегодня госпожа Паприкавикус, — без запинки назвал он фамилию личной помощницы, — приболела, так что я лично введу вас в курс дела.
Таннер развернулся и исчез в недрах кабинета. Я замялась, но тут услышала:
— Госпожа Амэт, поторопитесь!"
"Когда меня подгоняют, особенно начальство, я наполняюсь удивительной резвостью и ловкостью. Быстренько подняла с пола тапки и пенал, вместе с книжками свалила на секретарский стол и широким шагом бодро переступила через порог преисподней.
Конторский ад оказался просторным, дьявольски шикарным и неожиданно светлым, не иначе как маскировался под райские кущи. Он вмещал не только рабочее место Элроя, но и длинный, похожий на язык, стол переговоров, витрину с банками драконьих кормов и наградами, врученными мануфактуре на продовольственных конкурсах. Тут даже диван для отдыха стоял, не стесненный другой мебелью.
У нас в парадной гостиной обстановка попроще, а между прочим, покупалась в лучшей мебельной лавке Аскорда.
Пять лет назад. С какой-то чудовищной скидкой. Никто не хотел приобретать диван в полоску цвета «горчичного порошка», отчаянно напоминавшего другой цвет с менее романтичным названием. Первые три года нам запрещалось садиться на сей предмет интерьера — матушка демонстрировала его гостям, как музейный экспонат, и считала, что ни один зад, только если он не обтянут штанами, пошитыми золотыми нитками, не имел права приминать дорогущие пружины.
