Жлоб!
— Извините, — пробормотала я и поднялась.
В последний раз я столько извинялась, когда опоздала в театр, а места оказались в центре длинного ряда. Пришлось лезть через весь зал, сдавленно прося прощения за каждую отдавленную ногу и пристукнутую ридикюлем макушку.
— Почему вы стоите? — тихо вопросил тиран с таким лицом, словно хотел свернуть мне шею за глупость.
— Мне сесть? — осторожно отозвалась я.
— Госпожа Амэт, вы всегда плохо соображаете на голодный желудок? — раздраженно процедил он.
— Разве вы не хотели обедать?
— Я?
— Из нас двоих именно вы принялись жевать хлеб на рабочем месте. Шевелитесь!
Второго приглашения на бесплатный обед мне не требовалось, поспешно схватила ридикюль и с готовностью, выказывающей зверский голод, решительно кивнула:
— Идемте.
— Вы без плаща? — удивился он.
— В плаще, — согласилась я, — но он остался в отделе продаж.
— Заберите, — со вздохом приказал Элрой. — Подожду вас в экипаже.
Когда я ворвалась в бывший кабинет и бросилась к одноногой рогатой вешалке, где, подвешенный на петельку, меня дожидался плащик, то народ замер.
— Уволил? — тихо спросил клерк, полгода просидевший за соседним столом.
— Покормить обещал.
— В качестве компенсации за увольнение?
— В качестве обеда, — поправила я, забрала одежду и с высоко поднятой головой вышла в коридор.
Провожала меня гробовая тишина, и только донесся вслед женский голос:
— Знала бы, что так выйдет, сама бы в Ватерхолл полетела."
"Впервые за год привратник, он же охранник, открыл передо мной тяжелую дверь.
По привычке я все равно прошла в проем бочком, как обычно, когда приходилось двумя руками держать тяжеленную створку и просачиваться внутрь или наружу. Шикарный экипаж Элроя ждал возле пешеходной мостовой. Я чуть кубарем не скатилась к подножию лестницы, когда засмотрелась на блестящий (во всех смыслах) транспорт и случайно перешагнула через ступеньку. Забраться в обитый натуральной замшей салон мне помог кучер, и я, обласканная вниманием обслуги, удобно устроилась на мягком сиденье.
Ехали в молчании. Элрой, не отрываясь, читал бумаги и не мешал мне представлять сытный обед. В голове все время крутились жареные рябчики в ананасах, хотя первых я никогда не ела, а вторые — терпеть не могла.
— Почему столько? — вдруг спросил Таннер.
— А? — исключительно профессионально переспросилая.
— Вы указали сумму неустойки, — терпеливо объяснил он.
