Я страстный баронет с сердцем холмистым, но женщина способна преодолеть все преграды. Мои три дочери - достопримечательности по сравнению с женатыми невестами вокруг меня. Одна из них уже достигла высоты герцогини через брак, а другая лишь ждет этого шанса. Вселенная моя будет перевернута, когда я найду последнюю мою дочь - не просто красавицей, но и лицом, готовой к величайшему призванию....
Когда Колдер поднял голову, Дейдре увидела, что ее возлюбленный вновь угодил в клетку.
– Я причинил вам боль.
Дейдре вздохнула.
– Нет. Все хорошо. Ну, может, только совсем чуть-чуть, но в целом все в порядке.
Он стал выходить из нее, и она беззвучно вскрикнула и замерла напряженно, опровергая свои же слова. Ей действительно было больно! Он нанес ей травму! Колдер слез с кровати и нагой отправился к умывальнику. Опустил туда чистое полотенце и отжал его. Дейдре не могла пропустить столь соблазнительное зрелище.
– Мне не следовало позволять вам выводить меня из равновесия, – сдержанно сообщил Колдер, вернувшись. – Это создало сложности, которых можно было бы избежать.
Дейдре не смогла удержаться от смеха.
– Сложности? Вы вообще о чем? – Она покраснела. – Мне кажется, я своими воплями разогнала всех окрестных ворон! – И вдруг ей сделалось тревожно, и она закусила губу. – Вы думаете, слуги могли услышать?
Колдер неопределенно хмыкнул.
– Им так хорошо платят именно за то, чтобы они не слышали то, что им слышать не положено, – пояснил он.
Колдер наклонился, чтобы смыть с нее следы их любовных баталий. Внезапно смутившись, Дейдре отняла у него влажное полотенце. Однако он не отвернулся, а прилег рядом.
Впрочем, что она ему могла на это сказать? Колдер был у себя в доме и, что еще важнее, в собственной спальне.
Дейдре быстро смыла липкую субстанцию со своего тела, хотя размытое пятно на покрывале так и осталось. Она стыдливо взглянула на Колдера, чтобы увидеть, заметил ли он это пятно, но тот уже спал.
Дейдре знала о том, что заводит Колдера. Тем более что чаще всего она специально его заводила. Как, впрочем, и он ее. Но, глядя на спящего мужа, доведенного ею до крайности, Дейдре чувствовала себя виноватой. Бедняжка так настрадался по ее милости!
Бросив испачканное полотенце под кровать – жест детский, конечно, все равно его найдет прислуга во время первой же уборки, но оставить его на виду рука не поднималась, – Дейдре повернулась на бок к мужу лицом.
Недавняя любовная схватка оставила у Дейдре странное послевкусие. В том, что Колдер испытал наслаждение, сомнений у нее не было, но вот насчет радости… Что это было для него? Жест отчаяния перед лицом безысходности? Дейдре так крепко обнимала его, так стремилась доказать ему свою любовь, но, увы, она, скорее всего, так и не была услышана.
