Я страстный баронет с сердцем холмистым, но женщина способна преодолеть все преграды. Мои три дочери - достопримечательности по сравнению с женатыми невестами вокруг меня. Одна из них уже достигла высоты герцогини через брак, а другая лишь ждет этого шанса. Вселенная моя будет перевернута, когда я найду последнюю мою дочь - не просто красавицей, но и лицом, готовой к величайшему призванию....
– Голос Дейдре звучал на удивление спокойно, если принять в расчет накал бушевавших в ней эмоций.
– Я тебе помогу, – вызвалась Софи. Тесса, казалось, Софи даже не слышала. Она во все глаза уставилась на Дейдре.
– Ты мне надоела, Тесса, – продолжила Дейдре. – Я сейчас замужняя женщина, так что у тебя больше нет повода говорить со мной, навещать меня или здороваться со мной при встрече. – Дейдре сделала шаг вперед, но не испытала законного удовлетворения, когда Тесса поспешно отступила.
Тесса скосила взгляд на Софи, но, возможно, здравый смысл в ней все же одержал верх над тщеславием и злобой, поскольку карту опекунства она разыгрывать на стала.
– Я ухожу лишь потому, что меня уже ждут, но я вернусь тогда, когда захочу, – непререкаемым тоном заявила Тесса.
Софи подошла к Дейдре и обняла.
– Ты ведь понимаешь, что она ушла не навсегда, – сказала Софи. – И я не могу без вреда для своей репутации жить одна в доме. – Тут Софи легонько ущипнула Дейдре за предплечье и радостно добавила: – Но я с удовольствием отдохну от общества этой мегеры!
Дейдре при всем желании не могла ответить Софи улыбкой, но она молча пожала Софи руку и благодарно кивнула.
– Тесса – самая малая из моих печалей на данный момент, – вздохнув, добавила Дейдре. – Как мне с Колдером быть, вот в чем вопрос. Он думает, что я влюблена в Баскина!
Софи покачала головой.
– Я иногда думаю, что для меня было бы лучше совсем не знакомиться с мужчинами. Я действительно не подозревала, что они могут быть до такой степени тупыми.
На этот раз Дейдре рассмеялась, и смех ее был подозрительно похож на всхлипывание.
Черт бы побрал этого Баскина!
Глава 42
Баскин бодро, хотя и немного скованно, шагал к подъезду знакомого дома на Примроуз-сквер. Впервые за целую, казалось, вечность золотой луч пробился сквозь серые тучи его тоскливого существования.
