Я страстный баронет с сердцем холмистым, но женщина способна преодолеть все преграды. Мои три дочери - достопримечательности по сравнению с женатыми невестами вокруг меня. Одна из них уже достигла высоты герцогини через брак, а другая лишь ждет этого шанса. Вселенная моя будет перевернута, когда я найду последнюю мою дочь - не просто красавицей, но и лицом, готовой к величайшему призванию....
Колдером овладело странное ощущение, словно он не должен прикасаться к ней, хотя, как ее муж, он, разумеется, имел на нее все права. Пальцы его крепче стиснули ее плоть. Дейдре не была субтильной дамой – она была человеком действия, даже если эти ее поступки были, мягко говоря, труднообъяснимыми.
Прикоснись к ней.
При этой мысли Колдер почувствовал, что твердеет. Тело ее состояло из прелестных женственных изгибов. Он представил, как она изгибается в его объятиях. Он мог бы заставить ее кричать в экстазе. Он мог бы сделать так, что ей это понравится.
Возьми ее.
Его кровь отхлынула к чреслам, лишив мозг необходимых ресурсов для правильной работы. Вообще-то Колдер старался избегать столь бездумных состояний, но в данный момент он не мог вспомнить, по какой причине старался этого избегать. Сейчас ему хотелось продлить это безрассудство, даже углубить его, потеряться в нем, в ней, накрыть ее своим телом, присвоить себе…
Воспоминание… Обнаженная Дейдре. В мыльной пене.
Эта потрясающая ванна все еще в комнате?
Она высвободилась из его внезапно онемевших рук и укуталась в халат, словно закрываясь от его взгляда.
– Поскольку я не валяюсь мертвая на мостовой и не свисаю с подоконника, полагаю, что должна сказать вам спасибо. – Дейдре смотрела на него хмуро и отнюдь не благодарно, хотя и благодарила на словах.
– Всегда к вашим услугам, – произнес Колдер, прежде чем понял, что она хотела этим сказать. Прищурившись, он добавил: – Я не одобряю мелодраматические представления.
Дейдре обнажила зубы в хищном оскале."
"– Рада за вас, – произнесла она и, отвернувшись, резким движением запахнула халат еще глубже и сильнее затянула пояс. Она еще пробормотала что-то, что он не расслышал.
– Моя дорогая, – чеканя слова, сказал Колдер, – я также не одобряю дерзость и капризы.
Дейдре стремительно обернулась к нему, и влажные волосы, хлестнув ее по щекам, частично прилипли к ее лицу.
– Я сказала, что я не сумасшедшая! Я не рисковала жизнью из-за того, что боюсь проклятых мышей!
Колдер раздраженно отмахнулся.
– Глупости. В Брук-Хаусе не водятся крысы. У вас слишком бурное воображение.
По непонятной причине его слова еще сильнее ее разгневали. Дейдре указала дрожащим пальцем на дверь.
– Уходите!
Колдер замер.
– Я тут хозяин.
На этот раз она, прищурившись, посмотрела на него.
– Я чувствую, что вот-вот расплачусь. Слезы подступают к глазам. Реки слез! Вы готовы их осушить?
Слезы? Колдер непроизвольно отшатнулся.
