Я страстный баронет с сердцем холмистым, но женщина способна преодолеть все преграды. Мои три дочери - достопримечательности по сравнению с женатыми невестами вокруг меня. Одна из них уже достигла высоты герцогини через брак, а другая лишь ждет этого шанса. Вселенная моя будет перевернута, когда я найду последнюю мою дочь - не просто красавицей, но и лицом, готовой к величайшему призванию....
Хотя, по наблюдениям Дейдре, Колдер не был эгоистом в том же смысле, что и Тесса. И не был, как Тесса, начисто лишен сострадания. Возможно… Возможно, он просто боялся проникнуться к кому-то глубокими чувствами.
Глядя на чумазое личико девочки, Дейдре приняла решение. Она должна достучаться до сердца лорда Брукхейвена. Хотя бы ради вот этой маленькой оборванки. Ведь, в отличие от бессердечной Тессы, сердце он, кажется, имеет. Но, если сердцем никогда не пользоваться, оно отомрет, и тогда чем он лучше Тессы?"
"Визит Грэма и письмо от Фиби пошли Дейдре на пользу.
Дейдре усмехнулась. Надо попросить Софи навестить ее как можно скорее. И, если приедет Софи, за ней потянутся остальные… Чего не сделаешь, чтобы досадить Брукхейвену!
Глава 15
Колдер провел день в одиночестве в кабинете за бухгалтерскими книгами. Ему никак не удавалось свести дебет с кредитом, и дело не в том, что в записях имелись ошибки, – нет, никаких ошибок и описок, как всегда.
Ужин был превосходен, как обычно – иного Колдер не потерпел в своем доме, но все равно ему казалось, что он жует песочную пыль.
Дейдре сидела напротив него в щедро освещенной столовой – ослепительно красивая.
Горячий ток прокатился по его телу при мысли о том, что могло бы обещать это расположение. Борясь с подступившим желанием, Колдер опустил глаза, стараясь не смотреть на нее, и, как результат, лишь когда принесли главное блюдо, он заметил, что Дейдре одета в то же простое платье из муслина, что он видел на ней днем.
– Вы не считаете необходимым наряжаться к ужину?
Колдер видел, как поморщилась Дейдре. Очевидно, тон его вопроса показался ей слишком грубым. И Брукхейвен почувствовал себя тем самым тираном и извергом, коим он, по его же заявлению, не являлся.
