Я страстный баронет с сердцем холмистым, но женщина способна преодолеть все преграды. Мои три дочери - достопримечательности по сравнению с женатыми невестами вокруг меня. Одна из них уже достигла высоты герцогини через брак, а другая лишь ждет этого шанса. Вселенная моя будет перевернута, когда я найду последнюю мою дочь - не просто красавицей, но и лицом, готовой к величайшему призванию....
С другой стороны, Фортескью планировал заниматься с Патрицией по вечерам, и потому единственное, что она могла бы увидеть, – это розы в лунном свете…
Ты плохой парень, Джон.
По правде говоря, он никогда не замечал в себе такой расчетливости. Впрочем, как бы ему ни было стыдно за себя, чувство вины его не остановит. Он не смог бы прожить ни дня без Патриции.
И сейчас он ждал в напряжении и тревоге, которые, к счастью, были незаметны для остальных. Казалось, вся его жизнь зависит от того, чем ответит Патриция на его предложение.
– Учиться читать? Мне?
Фортескью стоял с невозмутимым видом, скрестив на груди руки и не спуская глаз с Патриции О’Молли. У самой Патриции глаза были опущены. Какой бы бойкой ни была его протеже, с дворецким она вела себя скромно и почтительно.
Патриция вскинула голову и с тревогой посмотрела на него.
И глаза ее были зеленые, как холмы родной Ирландии.
Фортескью кашлянул и кивнул.
– Да, вам предстоит учиться.
Патриция в недоумении моргнула.
– Вы правда так думаете, сэр? – Щеки ее слегка порозовели.
Что заставило ее покраснеть? Он ведь даже не похвалил ее, а лишь сказал, что считает ее способной? А что было бы с ней, услышь она те стихи, что он слагал про ее глаза цвета изумрудов или волосы цвета огня.
Нет, он ни за что бы не решился прочесть вслух свои вирши. Никогда. Никому. И уж конечно, не горничной, что работает в его подчинении.
Фортескью снова прочистил горло.
– У меня есть свободный час каждый вечер после ужина, – сообщил Фортескью. Он не стал говорить, что потратил весь день на то, чтобы перекроить свое плотное расписание таким образом, чтобы у него появился этот час. – Мы будем работать здесь.
– Прямо здесь, сэр? По вечерам? Наедине? – Под пристальным взглядом Патриции он чувствовал себя крайне неуютно. Словно она догадывалась о том, что намерения его не так уж чисты, как он хотел это представить.
– А вы думали, ее светлость отправит вас учиться в школу? – Фортескью приподнял бровь. – Я понимаю ваши колебания, Патриция. И рад, что они у вас есть. Это говорит о вашей скромности. Однако по возрасту я гожусь вам в отцы…
– Вообще-то вы немного старше, сэр. Моему папе и сорока еще нет.
Чертов папаша и вправду из ранних. Как бы там ни было, хорошо, что она ему напомнила.
