Я страстный баронет с сердцем холмистым, но женщина способна преодолеть все преграды. Мои три дочери - достопримечательности по сравнению с женатыми невестами вокруг меня. Одна из них уже достигла высоты герцогини через брак, а другая лишь ждет этого шанса. Вселенная моя будет перевернута, когда я найду последнюю мою дочь - не просто красавицей, но и лицом, готовой к величайшему призванию....
Двое молодых людей, одного из которых Вулф окрестил про себя модником, а другого – весельчаком, со скучающим видом отправились восвояси следом за каретой.
Третий уходить не торопился. У него был какой-то скорбный вид. Не столько из-за формы лица – непропорционально длинного, сколько из-за отсутствующего выражения и какого-то потерянного взгляда. Такие «рыцари печального образа» любят искать вдохновение в вине или в опиуме, но находят, как правило, совсем не то, что ищут.
Этот третий, задрав голову, долго с тоской глядел на окна.
Чтобы начать претворять планы в жизнь, Вулф для начала должен был протрезветь, что потребовало определенного времени. По завещанию Пикеринга деньги достанутся той, кто сумеет стать герцогиней.
От Брукхейвена уже сбегала жена. А потом невеста. Почему бы такому несчастью не случиться с ним в третий раз?
Между тем влюбленный страдалец побрел прочь от дома любимой.
Наконец, несчастный свернул в переулок, в котором располагался клуб для джентльменов. Не самый элитный, но вполне приличный. Вулф прибавил шагу и догнал своего подопечного как раз в тот момент, когда швейцар открыл дверь перед членом клуба.
– Добрый вечер, мистер Баскин, – с поклоном поприветствовал гостя швейцар.
Вот повезло!
– Баскин! – окликнул бедолагу Вулф. – Можно вас на пару слов?
Тот обернулся.
– Разве мы знакомы, сэр? – в недоумении спросил он.
Вулф изобразил трогательную смесь огорчения и участия.
– Я думал, что она, возможно, говорила обо мне. Ну, пусть всего лишь вскользь упомянула.
